Фанатка
Шрифт:
Чистый холст ждет
Ярость как будто переросла в столь нужное вдохновение.
Питер сидел за работой всю ночь. А может, и не одну, а много ночей. Бессчетное число ночей. Запершись в кабинете, не давая себе передышки. Над ним довлел установленный срок — обещание, данное дочке. Нельзя было нарушить свое слово.
А может быть, его подгоняла надежда, что жизнь снова войдет в обычную колею.
Отдать рукопись. Забыть о ней ненадолго. Взять отпуск, хоть бы короткий. Отдохнуть. Поспать. Понять, что будет дальше. Что может быть дальше. Следующая
— Никаких больше Анжел и ангелов, — сказал Питер вслух, нажимая на клавиатуре клавишу control большим пальцем левой руки, а затем указательным пальцем правой ударил по клавише «р» — дал команду «Печать».
Он закончил работу.
Принтер одну за другой выплевывал страницы.
Точно загипнотизированный, Питер сидел перед монитором.
Экран был пуст — чистый холст ждал следующей картины. Мерная работа принтера наводила на мысль о похоронах. Погребальная песнь, медленно движущаяся процессия. Вот машина берет лист бумаги — урчит — выкладывает на лоток. Берет — урчит — кладет. Работает вентилятор, охлаждает, чтобы принтер не перегрелся. Каждому нужен свой встроенный вентилятор.
Питер услышал стук в дверь, но не обернулся, не отозвался.
— Питер? — приглушенно позвала жена из-за двери.
Он растянул губы в улыбке, придал лицу доброе выражение. Отпустил своих персонажей и вернулся из их мира в свой. Затем поднялся из кресла и открыл дверь.
Джулианна стояла сонная.
— У тебя было заперто, — сказала она.
— Наверное, случайно закрыл, — объяснил Питер и растянул губы шире, чтобы Джулианна заметила.
— Что ты тут делаешь? — спросила она, зевая. — Спать так и не пришел. — Заметила. — Что-то случилось?
Он широко распахнул дверь, и Джулианна услышала, как работает принтер.
— Я закончил, — объявил Питер.
Даже самому странно, что произнес эти слова.
Джулианна моргнула, всматриваясь в только что напечатанные страницы. А Питер вытащил из кармана браслет с оберегами и предъявил жене:
— И вот что нашел.
У нее навернулись слезы, когда она признала любимое украшение.
— Спасибо, — шепнула Джулианна, обнимая мужа за шею.
— Пожалуйста, — ответил он, не желая отпускать ее от себя — никогда.
Сколько весит слово
Несколько мгновений он стоял, наблюдая за ней сквозь двойные стеклянные двери; перед глазами расплывалась надпись золотом «Литературное агентство Левина».
Она сидела перед компьютером, стучала по клавиатуре. То и дело поднимала руку, касалась кончиками пальцев щеки или лба, проводила ногтем по переносице — и снова опускала руку на клавиши, принималась печатать.
Ее имя означало «помощник человечества»; имя ее босса значило «богоподобный». Питер на миг задумался о том, что известно Сандре об увлечениях, которые Майк Левин разделял с Джеффри Холливеллом. И если бы Сандра узнала, изменилось бы от этого хоть что-нибудь?
Он открыл дверь и вошел в офис.
— О-о, Питер! — обрадовалась она и заложила за ухо непослушный, падающий на лицо
Ему очень хотелось верить, что, узнай Сандра о похождениях шефа, ее отношение к Майку сильно бы переменилось.
— Привет, Сандра. — Питер подбородком указал на дверь в кабинет своего агента: — У себя?
— Нет. Он в издательстве, заключает договор.
Задумчиво кивнув, Питер извлек из своей курьерской сумки рукопись в коробке. Кожаная сумка потерлась, потрескалась. Видно было, что она уже не новая, что ей много пришлось на своем веку пережить. И, пожалуй, тяжесть в ней таскали непомерную.
Удивленная Сандра вскочила из-за стола:
— Ой, господи! Это оно?
— Оно самое. Можно положить ему на стол?
— Конечно, проходите. Вот уж он будет рад.
Питер наклонился над столом Майка Левина, прижимая рукопись к столешнице — даже костяшки побелели от усилия. А еще от боли, от чувства расставания с такой долгой и трудной работой.
«Что-нибудь сломается», — сказал он себе. Либо стол, либо руки. Он хотел, чтобы хрустнуло то и другое, чтобы все разом обрушилось в ад, а следом посыпались бы документы — смертные приговоры и те, что лишают должника права выкупить заложенное им имущество. Пусть бы все это сгорело, и погасло бы наконец жгучее чувство вины.
Резко втянув в легкие воздух, Питер отпрянул от стола. «Не здесь, — стучало в голове, — не здесь». Он вытащил из сумки шариковую ручку и на коробке с рукописью быстро написал несколько слов для Майка.
«Будь осторожен с желаниями», — гласила его записка.
День сегодня тихий
Он вошел в кабину лифта, нажал кнопку «В» — вестибюль. Следом за ним хотели войти еще три человека, но отчего-то раздумали. Питер встал у задней стенки с зеркалом и бросил праздный взгляд на двери лифтов, что располагались напротив. Там как раз приехала, громко звякнув, одна из кабин. Ее дверцы открылись, а дверцы лифта, где был Питер, начали смыкаться.
И в той кабине была она.
Одетая в черное, как обычно, но, кроме того, сейчас на шее у нее был шарф, а на лице — темные очки. Распущенные волосы как будто прикрывали грех. Она выглядела более рассерженной, чем побитой.
Дина.
Она вышла из лифта, глянув на Питера так, словно выслеживала его, следовала за ним по пятам, подгадала с прибытием минута в минуту.
Питер рванулся вперед, когда Дина двинулась к дверям в офис Майка, но опоздал. Дверцы плотно сомкнулись, и кабина поехала.
Он принялся яростно тыкать кнопки нижних этажей.
Лифт остановился на пятнадцатом. Питер выскочил из кабины и ринулся к лестнице.
Он мчался, прыгая через три ступеньки, задыхаясь, думая лишь о том, что Дина может натворить. Зачем она сюда явилась? Бессмысленно преследовать Питера здесь, но, с другой стороны, он вообще не видел смысла в происходящем. Дина была сущей бессмыслицей.
Через пожарный выход Питер ворвался с лестничной площадки в коридор и бросился к «Литературному агентству», добежал, рванул стеклянную створку.