Фабрика мертвецов

Кащеев Кирилл

– Ну что же вы? – скрученный веревками Ингвар вертелся как свалившаяся с листа гусеница.

Митя шумно выдохнул… вытер пот со лба и наконец поднялся. Прошелся по комнате, разминая вернувшие чувствительность руки. Подпрыгнул, попытавшись добраться до окошка, но то оказалось слишком высоко. Жаль, не мешало бы для начала оглядеться.

Продолжая разминать руки, он направился к запертой двери. А все же страсть хозяина к хитрым немецким замкам сыграет с ним дурную шутку. Обошелся бы лавочник засовом – и надежды бы на побег не осталось.

– Ингвар, вы замки вскрывать умеете? – разглядывая

узкий черный глазок замочной скважины, с любопытством спросил Митя.

– Какой еще… - начал тот.

– Да вот этот! Как мы иначе отсюда выберемся? – Митя нетерпеливо кивнул на дверь.

– Никогда не проявлял интереса к чужому имуществу! А от собственного у меня ключи есть. – глядя в потолок с достоинством сообщил тот. И с некоторым сомнением добавил. – Но разберусь, наверное… со временем.

– Вот времени у нас как раз и нет. – Митя присел у замочной скважины на корточки. – Ладно, что уж там… Думал, вы лучше справитесь, все же механик… А я уж лет восемь не практиковался. – и он запустил в замок булавку, принялся аккуратно ковыряться внутри тонким ее острием.

Ингвар даже забыл снова потребовать, чтоб его развязали. Изогнулся, пытаясь разглядеть, что Митя делает, и став еще больше похожим на гусеницу:

– Что вы всё врете! Восемь лет он не практиковался! – Ингвар не удержал равновесие и свалился, чувствительно стукнувшись головой об пол. – Посчитали бы хоть! Так у вас выйдет, что вы в шесть лет замки вскрывали!

– В шесть лет меня научили. – продолжая ковыряться в замке, пробормотал Митя. – Фантик-фармазонщик. – пальцы почти не гнулись, и он в раздражении прикусил их зубами.

– Кто? – переспросил Ингвар. История звучала настолько глупо, странно и непривычно, что он даже растерялся.

– Мошенник. – сквозь пальцы во рту прогундосил Митя. – Ну и вор тоже. – он снова принялся ковыряться в замке. – Мы тогда в Москве жили, от нас как раз очередная моя нянька сбежала: увидела, дура, как отца с Хитровки с ножевым ранением принесли, да и уволилась. Будто это ее касалось! Ну а пока новая не нашлась, отец меня в участок с собой брал. А тут тревожно на Москве было – то ли банды передрались, то ли нигилисты губернатора убить хотели… Уж не помню, давно было… Всех городовых на улицы отправили, вот и остались в участке я, да Фантик в камере. Ненадолго совсем, но ему хватило. Ключи от камер отец с собой забрал. Вот Фантик мне и предложил… «Чего, - говорит, - барич, зря скучать, давай замки шпилькой отмыкать научу» - речь Мити зазвучала отрывисто и вместе с тем – отрешенно. Он полуприкрыл глаза, точно прислушиваясь к отдаленной музыке. В замке что-то едва слышно щелкнуло.

– И что… этот ваш Фантик? – завороженно пробормотал Ингвар.

– Сбежал. – резко открывая глаза, выдохнул Митя. – Камеру-то я ему открыл. А уж из участка он сам… - в замке снова щелкнуло.

– От вас и тогда были одни беды. – фыркнул Ингвар. – Да сколько же можно! Будете вы меня развязывать или нет?

– Тссс! – резко бросил Митя, хитро выворачивая запястье. Кончик булавки прижал шпенек замка, тот щелкнул уже отчетливо и… дверь открылась. Резко выдохнув, Митя прижал пальцем язычок замка и торопливо притворил дверь обратно. – Нет.

– Что – нет? Вот что вы за невнятный человек, только и приходится,

что переспрашивать!

– Освобождать вас: нет, не буду. – рассеяно обронил Митя, едва-едва, на четвертушку дюйма снова открывая дверь и чутко прислушиваясь. – Вы шумно ходите, лезете куда не надо, и не умеете слушаться.

– С чего бы я стал слушаться – вас?

– Вот и я об этом. – кивнул Митя.

Мгновение Ингвар молчал, только отчаянно хлопал глазами, не в силах осознать такое коварство, и наконец с некоторой даже радостью (еще бы, ведь подтверждалось его мнение об этом человеке!) выдохнул:

– Вы меня обманули! Заставили меня грызть веревку, а сами…

– Перегрызть веревку – это самое малое, что вы могли сделать в искупление вашей вины. – Митя приник ухом к дверной щели.

– Какой еще… Уж перед вами-то у меня никакой вины нету, наоборот, это вы меня бросили тогда, и обманули теперь! – задохнулся от негодования Ингвар.

– Если бы вы не потащились за мной, я бы уж давно был с отцом, а сюда ехала полицейская стража. А не сидел бы связанный… мечтая даже не об освобождении, а о нужном чулане.

Ингвар вдруг мучительно покраснел:

– Я тоже… мечтаю… Освободите меня немедленно! – он отчаянно забился в путах.

– Лежите тихо, Ингвар. – Митя бесшабашно улыбнулся. – Если у меня все получится, я за вами вернусь. – и скользнул за дверь, на ходу бросив. – Быть может.

– Стойте… Сто… Вы негодяй, вы… Держите его, кто-нибудь! – завопил изнутри Ингвар.

– Вот дурак. – по другую сторону двери Митя отпустил замок – и тот мгновенно вернулся в паз. Плотно подогнанная створка неслышно захлопнулась, тут же отрезав крики изнутри. Будто их и не было. – Неужели он и вправду думал, что я стану таскать его за собой?

Митя огляделся, напряженно вслушиваясь. Охраны и впрямь не было, господин Бабайко вполне полагался на любимые им замки и ключи. Снизу доносился тревожная перекличка голосов и хлопанье дверей. А непонятная крестьяночка, сдается, напугала лавочника всерьез – вон как ищут! Митя досадливо покусал губу… если Бабайко уже отправил посланника с Митиным шейным платком, отца заманят не сюда, а в какое-нибудь глухое место… может даже, к тем самым цехам. Мертвяков там достаточно… как раз чтоб объезжающий свои угодья новоявленный помещик в компании с соседом-немцем могли напороться на навье кубло… и пасть в неравной битве. Если он хочет спасти отца – и себя, в первую голову, конечно же, себя! – надо быть в поместье Штольцев раньше посланника Бабайко.

Только вот спускаться – прямиком к шарящим по комнатам Бабайкиным домочадцам – было несусветной глупостью.

Внизу заскрипело, пол содрогнулся под тяжелыми шагами. Митя невольно вжался в стену, тут же сообразив, что действие это бессмысленное – площадка над лестницей крохотная, для любого, кто поднимется, он как на ладони. Шаги остановились, кажется, прямо под лестницей… хлопнула очередная дверь внизу… и торопливо затопотали прочь. Чувствуя, как струйка холодного пота скользит по позвоночнику, Митя шумно перевел дух. Невидимым для окружающих, как Даринка, он становиться не умеет, а значит, хочешь – не хочешь, придется ждать. И Митя принялся ковыряться булавкой в замке второй выходящей на площадку двери.