Фабрика мертвецов
Шрифт:
Девчонка нервно сглотнула:
– А… нехай говорят… где ж они снова богов-то найдут?
– Я тоже раньше не думал, что богов можно на огороде накопать. До того как приехал в здешнюю… - Митя стиснул челюсти, и процедил сквозь зубы.
– …провинцию.
– Но князья Моранычи не допустят…
– Ах, теперь ты вспомнила о Моранычах! Конечно, не допустят, только во что это роду обойдется? За дармовых работников глотки рвать
Девчонка поглядела на него безумно расширившимися глазами… пронзительно взвизгнула и рванула прочь. Но Митя дернул ее к себе, перекинул через колено… и огрел ремнем по обтянутому пестрой разрезной юбкой тощему заду.
– Да как вы смеете! – отчаянно суча ногами, пронзительно завопила девчонка. – Отпустите меня немедленно, вы…
– Это тебе за пробужденных богов: за одного! За второго! – не обращая внимания на крики, продолжал орудовать ремнем Митя. – За цеха у нас в именье! За Гришку из поезда – чем черт не шутит, вдруг бы мы с ним и впрямь подружились…
– Ни с кем ты подружиться не можешь, потому что изверг! Пусти-и! Меня по закону нельзя бить!
– А я тебя как Гнат Гнатыч – по беззаконию! За Гришкиного отца, за нападение в роще…
– Я тебе жизнь спасла, два раза – пусти-и-и!
– За первый я тебя отцу не сдаю, а за второй – дяде, а уж он бы с тобой за поднятых мертвецов… И за тех, что на дороге… и за тех, что в имении…
– Вира-а-а! Выкуп! – извиваясь, провизжала девчонка.
Поднятый ремень остановился в воздухе. Даринка, отчаянно всхлипывая, скатилась с его колен, отползла, баламутя лежалую листву, вскочила.
– Ну и какую же виру ты готова предложить за все мои… неудобства?
– Только про сэбэ думаешь. До инших и дела нема!
– зло размазывая слезы по щекам, всхлипнула она.
– Уж кто б говорил…
– Мне есть дело! Я… - она полоснула его взглядом.
Надо же, сколько ненавидящих – сперва Ингвар, теперь эта…
– Я… - руки ее опустились, и она вдруг поникла. – Кажуть, вас домовик донимае. Можу допомогты.
– И что ж ты можешь? – подозрительно прищурился Митя.
– Можу навчиты як нового вывести: береш зносок, тобто яйцо без желтка, та и носишь его девять ден подмышкою, да гляди – не моешься!
– Мало получила? – прищелкивая ремнем, поинтересовался Митя.
–
– Зачем? – невольно подхватывая едва не упавший горшок, изумился Митя.
– Побачишь! – Даринка отскочила… и юркой змейкой ввинтилась в кусты. – А тоби я ще помщуся! Ты мне не батько, щоб ремня давать! Чуешь? Помщуся! – донесся из-за деревьев ее голос.
– А ну, стой! – Митя ринулся за ней, в мгновение ока проскочил жиденькую рощу насквозь… и остановился. Степь просматривалась на сотню шагов окрест. Вокруг никого не было. – Опять оморочила… в-ведьма! – зло протянул он. Повернулся и пошагал к автоматону. Остановился возле мешка с домовиком… Чем избавляться от домашнего духа, лучше попробовать… даже если проклятая девчонка сейчас глядит да смеется. Митя растянул веревку и сунул горшок в торбу с домовым.
– Ай! – донесся оттуда писк… потом тишина… и пронзительный счастливый вопль. – Вернулось! Хозяйское добро вернулось! Панычу, а, панычу, а ще щось вернуть можешь?
– Если будешь себя хорошо вести. – пробурчал в ответ Митя.
– Анчутка будет хороший, послушный, анчутка все-все делать будет! – радостно затараторил из мешка домовик. – Добро вернулось… - и вдруг подавился лепетом, кажется, нырнув в горшок прямо там, в мешке.
Сзади дохнуло холодом и запахом раскопанной земли. Митя медленно обернулся.
На толстой ветке, сложив крылья, сидела рыжая мара – и пристально глядела на него жуткими глазищами.
– Зря ты ее отпустил. – выщеривая клыки, проскрипела она.
– Лучше б и вправду убил. Сразу бы второе условие выполнил. – она вдруг свесилась с ветки и ее обтянутая желтоватой пергаментной кожей физиономия оказалась прямо у Митиного лица. – Нежить ты упокоил – пора убить человека.
– Я… никого… убивать… не буду! – прямо в клыкастую морду выкрикнул Митя, запрыгнул в седло паро-коня, дернул рычаг и погнал автоматон прочь, слыша как в роще плещет крыльями рыжая мара и хрипло хохочет:
– Будешь, ой будешь! Куда ж ты теперь-то денешься!
Конец