Эвтаназия

Майская Анна

– Неужели у тебя нет сердца?
– удивилась подруга, - ты даже рассмотреть не хочешь лицо своего сына. Мальчику исполнилось семь лет и осенью он идет в школу. За эти годы ты ни разу не вспомнила о его дне рождения. Можно ли считать это согласием на усыновление нам с Андреем?

– Разбитого не склеишь. Давай короче. Сегодня у Юли день рождения, четыре года исполнилось. Гости собираются. Насчет усыновления надо подумать. Дело в том, что его отец очень богатый человек и оставить нищим ребёнка нежелательно.

– Ребенок числится

за тобой. У него вместо отца, прочерк в свидетельстве о рождении. Матерью записана ты.

– Отец миллионер, а сын нищий? Нет так нельзя. Я хоть и бессердечная мать, но обеспечить сыну жизнь должна, он получит своё, законное.

Так Прозоров миллионер?
– удивилась Лиза

– Тайный, но миллионер. Не знаю как, но я должна поговорить с ним и постараться помочь вам.

– Конечно, это меняет дело. Андрей потерял работу, мы ведем полунищенскую жизнь. Не стало спроса на умы в стране. Инженер торгует пирожками, а я, юрист, их пеку.

– Я постараюсь немедленно вам помочь.

– А вдруг он рассердится и выгонит тебя?
– испугалась Лиза.

– Он без ума от дочери. Я её законная мать по документам. Меня он не отпустит. Совсем избаловал девчонку. Ты подожди, я скоро. У меня есть немного денег, я сейчас их принесу. Вскоре Надежда вернулась.

– Ты это называешь немного?
– удивилась Лиза.
– Да на них прожить можно год.

Дома веселились дети. Юля счастливая, довольная кружилась в хороводе с детьми. Отец смотрел на нее и улыбался. Вдруг он заметил отсутствие жены. Пошел искать и обнаружил её в полутёмной комнате. Она сидела в обнимку с диванной подушкой и лила слёзы. Вытирала их рукавом, пытаясь заглушить звук плача, кусала губы. Он притянул её к себе и как маленькой начал вытирать слёзы своим платком. Она не сопротивлялась.

– Ты почему сбежала от гостей? Что-то случилось? Хватит, расскажи, что за страшная тайна хранится в твоей хорошенькой головке?

– Я боюсь потерять тебя, - ответила, всхлипывая, она.

– Рассказывай, - настойчиво потребовал он.
– Повинную голову с плеч не рубят.

– Помнишь, я тебе звонила после отъезда, когда Алёна обнаружила нашу связь? Я тогда почувствовала, что жду ребёнка.

– Ты теперь, конечно, скажешь, что от меня? За три ночки, лихо проведенные?

– Но он действительно твой, - запротестовала Надежда.
– Ему семь лет и он скоро пойдёт в школу. В свидетельстве о рождении у него прочерк, вместо сведений об отце.

– Хорошая новость. Ребёнку семь лет, а я об этом ничего до сих пор не знаю.

– Так получилось, я боялась, что ты не поверишь мне.

– Почему ты молчала все эти годы?

– Пообещала Алёне перед ее смертью заботиться о ребёнке и боялась, что мое признание плохо подействует на нашу семью.

– С твоих слов получается, что ты жертва, а я изверг. И где этот твой предполагаемый ребёнок?

– У моих друзей. Они его с пелёнок растят. Живут материально неважно. У Вадима нет самого необходимого.

–

Вот с этого бы и начинала. Я дам твоему сыну необходимое финансовое обеспечение. Без вопросов. Ты заслужила, чтобы я помог ему. Мне дорог твой покой. И мою дочь ты любишь как родную.

– Но он и твой сын, - упрямо настаивала Надежда.

– Давай без мелодрамы по порядку. Ему нужно имя, чтобы никто не посмел его назвать незаконнорожденным. Я согласен. Готовь бумаги, подпишу всё, что необходимо для усыновления. Но Юля никогда не должна знать об этом. Слишком непонятно все запуталось.

Надежда с домработницей Ульяной, находилась на кухне.

– Ты мне покажи фотографии Вадима. Чай свой он, не чужой этой бестолковой семейке, - ворчала старая Уля.

– Ульяна, не зарывайся. Как ты смеешь так говорить?

– Смею. Витальку, твоего мужа выпестовала и Алёна при мне вышла сюда замуж. Я то знаю все про ваши фигли-мигли. Дитё родили и бросили на произвол судьбы. Подруге сыночка подарила. Как кутёнка или черепаху. Все Юльку ублажаете. Достанется вам от неё при таком воспитании. Попомните. Ему как там живется, бедному малому?

– Они любят Вадима. У них своих детей нет. А недавно Виталий отправил нарочного и вручил им сто тысяч валюты. Единовременную помощь оказал, и ежемесячно они будут получать вполне приличную сумму.

– Откупились, от родного дитяти суммами. Не видать вам добра в жизни.

– Ульяна, не каркай!
– строго произнесла Надежда и встала. А у самой от такого разговора защемило сердце.
– А ну, как и впрямь плохо выйдет с Юлей. Она поймала себя на мысли, что беспокоилась только о своей любимице, не о нём, оставленном сыне.

– Он уничтожил меня как человека и сделал одолжение как няньке своей дочери, - с досадой подумала Надежда.

Кабинет Смелова претерпел явные изменения. Появилась дорогая мебель, бар с напитками, подсобка, где на великолепной тахте можно отдыхать во время редкого здесь свободного времени. Смелов ждал звонка, но телефон молчал. Холеный, симпатичный он оказался в кабале у этого бестолкового телефона, не способного вызвать его на разговор с ней, любимой, Дашей. Он так и не женился, все еще надеясь, что произойдет перемена в её социальном статусе и они начнут новую жизнь вместе. Совершенно неожиданно звонок все же раздался.

– Даша? Ты что с Луны свалилась? Сейчас к тебе? В гостинице, номер, запомнил. Понятно, лечу.

Он распахнул дверь рывком. Она повисла на его шее. Он на ходу целовал её и мелкими шагами нёс драгоценную ношу к кровати. Добравшись до ложа, они опрокинулись в него молча, не размыкая губ.

Даша сидела на краешке кровати, свесив ноги. Он стал перед нею на колени и зарылся лицом в ее одежду.

– Как ты могла обречь меня на постоянные ожидания? Я даже не понял тогда, как ты крепко взяла меня в оборот. Я не могу без тебя существовать. Прошло несколько лет,