Эвтаназия
Шрифт:
– Дашк, слышишь, твой благоверный прикатил. На такси. Тебя искать отправил. Скорее приходи.
– Сейчас буду, - ответила Даша и села на топчане, тихая, умиротворенная. Он взволнованный свиданием решительно взял ее за руку.
– Я не хочу с тобой прощаться. Решай, сейчас или никогда.
– Я замужем и этим все сказано. А ты женат?
– Пробавляюсь случайными романами. Так да или нет?
Даша нежно поцеловала его и молча вышла из калитки.
Смелов быстро шел по коридору клиники. Сначала остановился, услышав стоны, а затем вошел в палату. Присел на
– Болит?
– Нет мочи. Ненавижу всех и жизнь и вас, не умеющих работать. Я хочу умереть. Но не могу сделать петлю, найти отраву, броситься под поезд, ничего. Я контур человека, а вы изгаляетесь надо мной.
Смелов вошел в кабинет и подошел к сейфу. Открыл его ключом, достал ампулу. Взял шприц и жгут. Положил в карман. Пошел к двери, но остановился. Сел на диван, и, охватив голову руками, начал раскачиваться из стороны в сторону. Его терзали разноречивые мысли. Ампула означала, что он был готов пойти на сделку с совестью, оказать больному неоценимую услугу, избавление от боли. Совесть врача не давала ему это сделать. Он снова открыл сейф, положил на место ампулу. Остановился у незакрытой дверки сейфа. Подумал. Круто повернулся, снова достал избавление от жестокой боли. Он медленно шел по коридору. Это не была его манера на скорости врываться повсюду. Шел так, как будто на плечах его, лежала непосильная ноша. Смелов вошел к Николаю и остановился. Тот с надеждой глядел на него. Эдуард молча, стоя у кровати больного отвернул рукав его рубахи, достал ампулу, отпилил её, завязал жгут. Не раздумывая, он ввел содержимое в вену больного. Вводил медленно, по закону "Не навреди". Лицо больного принимало выражение радости. Его растянутая улыбка потонула в затуманенном взгляде. Николай задышал ровнее. Веки начали смыкаться.
– Спасибо тебе. Ты настоящий человек, - прошелестел голос.
Эдуард остановился у окна кабинета.
– Вот ты и совершил преступление против жизни человека. Или наоборот? Помог ему?
– терзали навязчивые мысли хирурга.
Вошедшая медсестра прервала поток его мыслей.
– Эдуард Борисович, зайдите в пятую палату, там Звягинцев умер.
Лицо умершего было умиротворенным. Впервые за несколько месяцев.
Вскоре его вызвал к себе профессор. Он глядел на Смелова взглядом немигающего удава.
– Всё еще в сомнениях?
– О чём вы?
– Все о нем же умершем Звягинцеве. Не робейте. Стыдливая память канет в небытие, а время поставит прививку от угрызений совести.
Надежда искала утешения у своих друзей. Они, Андрей и Лиза, выслушали её исповедь. Она как гору с плеч сняла своей откровенностью.
– Прозоров отпихнул меня как собачонку. Разговаривать не стал по телефону.
Не ты первая, не ты последняя будешь растить ребёнка без отца, - резюмировала Лиза.
– Мы тебе поможем. Своих нет, твой нам родным будет. А то, что попала в переплет, сама виновата. Откуда ему знать, от кого ты беременна?
– Лиза, ты перегибаешь, - вмешался ее муж Андрей.
– Прозоров, подлец и всё тут.
– Можно подумать, что ты, Надежда сама добродетель. У собственной сестры позаимствовала мужа и желаешь получить его для себя.
– Я сама не желаю видеть ребёнка от того, кто оттолкнул меня как последнюю шлюху, - чеканя каждое слово, взъярилась
Лиза вступила в разговор снова, - Сейчас не желаешь, а родится, никуда не денешься. Еще как любить будешь. Таких примеров много.
– Я узнала, что аборт мне уже делать поздно. Поэтому я просто оставлю его в роддоме.
– Неужели ты способна на это?
– огорчился Андрей.
– Ещё как. Почему вам, мужчинам, можно отказываться от своих детей.
Лиза нервно встала, с грохотом свалила стул. Андрей закурил.
– Мы с тобой, Надежда, с пеленок знакомы. У меня нет, и не будет детей. Так что если ты серьёзно решила избавиться от ребенка, отдай его нам.
– Хорошо, друзья мои, прямо из роддома заберете его себе. Иначе в корзинку и к Алёне, моей сестре.
В палате роддома Надежда лежала, отвернувшись лицом к стене. Нянечка с ребёнком в руках появилась у ее кровати. Две мамаши кормили своих младенцев.
– Вы только гляньте, посмотрите на своего богатыря. Весит четыре килограмма. Проголодался. Вы нас слышите, мама! Кормить пора маленького.
Надежда продолжала молчать. Ребёнок кричал всё сильнее. Одна из мам положила своего малыша на кровать. Протянула руки к няне.
– Давайте я его покормлю. Моя дочь не справляется с молоком.
Нянечка приложила младенца к груди женщины. Тот сразу же замолк.
– Взял. Сосёт. Да еще как жадничает, - радостно объявила мамаша.
Лиза со свертком в руках спускалась по ступенькам. К ней навстречу бросился Андрей. Надежда шла следом.
– Куда прикажете, мама?
– спросил он Надежду.
– Вы куда хотите с прибавлением, а я к себе домой.
– Ты серьезно так решила, Надежда?
– опешила Лиза.
– Прощайте родители, - помахала им рукой несостоявшаяся мать и направилась к автобусной остановке.
Прошло три года. В песочнице двора Лизы и Андрея играл мальчик. Лиза наблюдала за ним, сидя на скамейке. К ним подошел Андрей. Увидев его, Вадим оставил совок и ведёрко, бросился навстречу ему.
– Папа пришел!
– закричал радостно малыш.
Андрей поднял его с земли, посадил на плечи. Начал подтряхивать, бегая вокруг скамейки.
– Поехали, поехали, с орехами, с орехами, - приговаривал он.
Малыш, размахивая ручонками, подпрыгивал на сильных плечах Андрея. Лиза встала со скамейки, и они направились к дому. Из-за угла неожиданно вывернулась Надежда. Взгляд у неё был беспокойный, вся ее внешность перешла в порывистые движения, нервно подергивались плечи. Они остановились. Замолчали. Надежда, не глядя на мальчика, обратилась к Лизе: - Надо поговорить!
– Лиза сделала жест рукой Андрею, тот удалился с малышом в подъезд дома.
– Не ждали? Можно зайти, или здесь перетолкуем, подруга?
Лиза испуганно осмотрела её. Возвратилась на скамейку, за нею гостья. Присели, уставились друг на друга.
– Здорово, Надя. С добром или худом? Откуда и куда путь держишь? Мы с тобою не виделись три года.
– Столько вопросов и ни на один у меня нет ответа. Покоя тоже.
– И что же беспокоит мою подругу?
– Месть, - ответила отрывисто Надежда.
– Самая низменная месть. Я не успокоюсь пока не отомщу сестрице с ее хамом, разрушившим мне жизнь.