Эвтаназия
Шрифт:
– Погоди, подруга, он, что тебя принудил?
– несмело задала вопрос Лиза.
– Создал возможность для любви и надежды.
– Но там твоя сестра, единственная.
– При чем тут родственные связи. В меня любовь вошла как молния. Сейчас в душе все выжжено дотла. Мне плохо. Я не знаю сама, чего хочу. Но месть стала моим постоянным спутником.
– Тогда я не скажу тебе ничего.
– Не скажешь - что?
– отчеканила Надежда.
– Да так, пустяк, - уклончиво ответила Лиза.
–
– Алёна, сестричка твоя звонила и попросила найти тебя, где бы ты ни находилась.
– Зачем я ей сдалась? Она счастлива со своим мужем.
– Голос у неё тусклый и, по-моему, она серьезно больна.
– А ты ей не сказала о сыне?
– с тревогой спросила Надежда.
– Конечно, нет. О нём никто не знает, все считают его нашим ребенком. Ты не хочешь взглянуть на Вадима?
– Вы его назвали Вадимом? Нет. Оставим душещипательные сцены на потом.
Алёна с большим животом, на последнем месяце беременности, едва поднялась с места, чтобы встретить сестру. Одетая небрежно, она тяжело дышала. Надежда осмотрела её и поняла всё происходящее. Сестра была явно больна.
– Сестрёнка!
– закричала Алёна радостно, - Приехала. Как хорошо. Ты видишь, какая я красавица.
– Ты на меня не сердишься?
– спросила, обнимая Алёну, Надежда.
– Оставь прошлое. Что было, то сплыло. А сейчас всё очень серьезно и ты должна мне помочь. Ты ведь не откажешь, нет?
– Я вся внимание. Но почему ты не в больнице? Твоё состояние...
Алёна перебила ее.
– Я только что из стационара, приехала собрать необходимое в роддом. Мне всё хуже. Почки отказываются работать. Я должна успеть сказать тебе что делать. На вопросительный взгляд сестры, ответила.
– Виталий в заграничной командировке, будет через десяток дней, а у меня нет времени.
– Ты не сообщила ему о своём состоянии?
– Зачем его пугать. Он уже два месяца как там. Сделку века решает. Слишком высока её цена. Чиновник его ранга не может отказаться от работы.
– Я надеюсь, что все будет нормально, - обнимаю сестру, шепнула Надежда, - а сейчас мы с тобою вызываем скорую и отправляемся в роддом. Вещи я соберу и привезу, когда понадобятся.
– Хорошо, - согласилась Алёна.
Надежде позвонили рано утром. Пригласили приехать. На её вопрос, почему так рано, не ответили и повесили трубку. Она явилась в больницу и увидела серьёзные бесстрастные глаза акушера. Поняла сразу, о чём он хотел ей сообщить. И ещё вспомнила, как вчера сказала главврачу, пригласившему её на беседу, что муж пожелал спасти ребёнка. Тот внимательно посмотрел на посетительницу. А сейчас она стояла перед акушером.
– Но как же так? Мы с нею вечером говорили, было некоторое улучшение.
– Запущенная патология. Обширное кровотечение.
– А девочка? Как она?
– В полном порядке, - ответил акушер, меняя тему разговора.
– Её можно будет забрать под контроль патронажной сестры и участкового врача. Справку я выписал. Можете регистрировать ребенка в ЗАГСе.
– А тело сестры? Когда его нужно забирать? Можно оставить до приезда ее мужа?
– Хорошо. Позвоните, когда он вернётся.
Надежда прижимала к груди сверток с малышкой. С нею происходило совершенно невероятное явление. Сама нежность проснулась в бросившей своего сына женщине. Словно она наверстывала упущенное, и волна любви хлынула на маленькое существо. Надежда целовала её в сморщенный носик. Нежно баюкала, не спускала с рук.
– Моя малышка, нет больше твоей мамы. Я обещаю, что не оставлю тебя никогда. Ты моя маленькая, ты моя славная девочка, Юленька, Юлия, Юля.
Надежда стояла с ребёнком у окна, когда в комнате появился Прозоров. Она не видела вошедшего, но услышала его шаги. Повернулась. Их глаза встретились. Немигающей вопрос был обращён к ней.
– Я в курсе, домработница просветила. Пока не могу говорить. Извини.
Он ушел, а смятенная Надежда еще долго шагала по комнате. Девочка спала. Утром за чаем, Прозоров подождал, пока домработница разольёт чай по чашкам, и обратился к свояченице.
– Вот что, Надежда, я решил, а ты смотри сама. Нам с тобою нужно оформить отношения официально. У малышки в свидетельстве о рождении должна быть мама. Я предлагаю тебе стать ей матерью, а мне женой.
Надежда опустила голову, молча водила пальчиком по бахроме скатерти.
– Ты слышала Надежда, я сделал тебе предложение? Если хочешь услышать другие слова, изволь. Я к тебе до сих пор неравнодушен. Союз наш будет основан на любви.
– Я согласна, - ответила она и добавила, - с милым рай в шалаше.
– Если этот шалаш, построен из золота, - добавил он и встал. Подошел к ней, поцеловал руку.
– Спасибо тебе, - добавил он сгорающей от долгожданного момента женщине.
– Я на работу. Потом еду в морг.
Юле исполнилось четыре года. В день её рождения Надежда надевала на нее новое платье. Целуя девочку, одновременно завязывала ей пышный бант. Домработница Ульяна пригласила ее к телефону. Надежда взяла снятую трубку.
– Лиза? Ты здесь у нашего дома? Я сейчас, подожди.
Надежда не пригласила подругу зайти в дом. Они присели на скамеечке в сквере. Лиза достала из сумки фотографию и подала её Надежде. На нее смотрел серьезный человечек. Едва взглянув на фото, Надежда возвратила его Лизе.