Это не страшно

Щуров Евгений

– Ну хватит, чего толку качать уже. Видно же, что массивно тромбанула. Пошли, Вера. На вскрытие посылать будете?

– Да куда там! Родственники не согласятся, ответил Иван. На душе у него пели соловьи.

Чудов с помощницей вытащили интубационную трубку и вышли из палаты. Санитарки накрыли Евсееву простыней.

– Куда мы ее сейчас?

– Отвезите к запасному лифту, пока. Я сейчас свяжусь с родственниками, – ответил Иван Николаевич.

Они с Шастиным вышли в коридор, где по стенам стояли

больные, кто в ужасе, кто с непроницаемыми лицами, часто лежащие в терапии и все это не раз видевшие.

– Умерла, бедняжка?

– Ох, все там будем!

– Как же так, только вчера поступила, да и чувствовала себя неплохо…

– На все Божья воля!

Санитарки покатили труп в закуток к лифту, а Иван Николаевич с Шастиным побрели в ординаторскую. Там Иван Николаевич доложил заведующей, средних лет, молодо выглядевшей и всегда элегантной даме, о происшедшем.

– Звоните родственникам, попробуйте настоять, чтобы отправить на вскрытие, а то на нас и так главнюк все время орет.

Иван Николаевич нашел историю болезни Евсеевой, будто бы полез смотреть номер телефона родственников, хотя он уже был забит в мобильнике.

– Вы скажите родственникам, что у нас возникли сомнения относительно внезапной смерти пациентки, что смерть наступила в стационаре, и мы вынуждены отправить ее на вскрытие, – монотонно, голосом с минимальными модуляциями произнесла еще одна докторица из их отделения, очень спокойная, иногда казалось, совершенно равнодушная ко всему, неразговорчивая Татьяна Игоревна.

Иван вышел из ординаторской и набрал номер Евгения.

– Здравствуйте, Евгений! Это Иван Николаевич, доктор.

– Да-да, Иван Николаевич, я слушаю Вас внимательно.

– Евгений, Лидия Антоновна скончалась полчаса назад, примите мои искренние соболезнования.

– Боже мой, доктор, это так неожиданно! – На другом конце трубки Евгений даже всхлипнул. – Когда мы сможем забрать бабушку?

– Понимаете, нам бы желательно отправить тело на вскрытие…

– Но это непременно необходимо? – насторожился Евгений.

– Как бы наш главный врач требует от нас, но можно попробовать что-нибудь сделать, – начал лукавить Иван. – Но Вам все равно придется приехать и написать заявление об отказе от вскрытия, например, по религиозным мотивам, а я там что-нибудь придумаю, – окончательно ввел Иван в заблуждение Евгения, дав понять, что это тоже зависит от него и за это стоит приплатить.

– Ну, хорошо, я сейчас подъеду.

– Жду.

Войдя в ординаторскую, Иван Николаевич сообщил, что родственники отказываются от вскрытия и пусть идут сами к главнюку, после чего сел писать посмертный эпикриз.

В течение пяти минут ординаторская рассосалась, все пошли по своим делам. Заведующая шепнула Шастину, что на пару часов отъедет в парикмахерскую, куда-то двинулась Татьяна

Игоревна, Шастин тоже исчез в неизвестном направлении. Иван Николаевич остался один. Посмертный эпикриз был практически готов. Иван позвал Наталью, попросил ее, чтобы санитарка принесла из регистратуры карточку Евсеевой, а сам пошел перекурить. В курилке он застал Шастина и Ирину Юрьевну, курящих и о чем-то весело болтающих.

– Привет, доктор! – сказала Ирина, будто они сегодня и не виделись.

– Привет, красавица, – ответил Иван Николаевич, сел на кушетку рядом с Шастиным. – О чем речь?

– Так, ни о чем, отпуска обсуждаем, виртуально, – мечтательно произнесла Ирина Юрьевна.

– И куда ты планируешь?

Иван закурил. В курилке было довольно прохладно, окна выходили на северную сторону, здесь курить было приятнее, чем на жаркой улице.

– Куда мне, бедной, одинокой женщине, планировать? Черное море, предел мечтаний!

– Ну что Вы, Ирина Юрьевна, – воскликнул Шастин. – С Вашими-то данными – и на Черное море? Вы достойны, по-крайней мере, Средиземного!

– Константин Евгеньевич, Вы же человек реальный, не мечтатель, как Турчин! Будьте снисходительны к бедной женщине! – протяжно отозвалась Ирина и широко зевнула, никого не смущаясь.

– Я тоже рвану на Черное! – мечтательно сказал Иван. – Может вместе?

– Я Вам не пара и Вы меня недостойны! – шутливо, с пафосом мурлыкнула Ирина Юрьевна.

– Ну да, ну да, с козлиным рылом в калашный ряд!

– Со свиным, – поправил Шастин.

– Суть не меняется, – Турчин изобразил на лице печаль.

У него зазвонил телефон. Иван Николаевич встал с кушетки и, увидев высветившийся номер Евгения, затушил сигарету, кивнув головой курильщикам вышел в коридор.

– Еще раз, добрый день, Иван Николаевич, – сказал Евгений. – Мы можем забрать бабушку?

– Вы где? Иду к Вам.

– Я в холле, на первом этаже.

Иван быстро пошел вниз, навстречу своему благодетелю. И вновь промелькнула мыслишка: вот сейчас Евгений передаст ему деньги, их окружат люди в неприметной одежде, и на руках Ивана Николаевича Турчина защелкнутся наручники лет этак на пятнадцать. Тьфу ты! Он даже мотнул головой, отгоняя всякие страшные мысли.

Евгений с матерью стояли в холле, о чем-то беседуя. Увидев Ивана Николаевича пошли навстречу. Евгений протянул руку, мужчины поздоровались. Ольга Павловна кивнула Ивану.

– Еще раз, примите мои соболезнования, – произнес Иван Николаевич.

– Спасибо, – ответила Ольга Павловна. – Все так неожиданно произошло…

– Когда же мы сможем забрать бабушку? – снова спросил Евгений.

– Понимаете, есть небольшая загвоздка, подпись главного врача. Всех, умерших в стационаре он направляет на вскрытие, я уже говорил Евгению.