Это не страшно

Щуров Евгений

Вернулся в больницу Иван уже к концу Юлькиной смены. Та уже была на месте. Иван заглянул в ординаторскую и позвал подругу выйти с ним.

Зайдя в комнату дежурного врача, Иван достал подарки и передал их любимой женщине.

– Что это? – изумилась Юля.

– Померяй. Давай помогу.

– Иван! Зачем?

– Я люблю тебя, носи обязательно! Придумай что-нибудь – скопила, например.

– Спасибо!.. Я люблю тебя, – Юлька обняла Ивана и крепко прилипла к его губам в полном нежности и благодарности поцелуе.

Дни летели.

В отделении все текло своим чередом: поступали очередные полубольные амбулаторные, хроники и, крайне редко, действительно больные пациенты, нуждающиеся в экстренной помощи.

Однажды, осмотрев вновь поступивших пациентов, Иван занялся

ненавистной писаниной. До конца рабочего дня оставались считанные минуты, а писать придется еще как минимум час. Позвонила Юля, сказала, что поехала домой и что будет с нетерпением ждать завтрашнего вечера, когда они с Иваном дежурят – она как раз выходит в ночь. Нечто горячее и очень приятное сжало сердце Ивана, он представил себе, как Юлька возвращается домой, привычно целует Сашу, детей, начинает шуршать по хозяйству. Разве такую жизнь готов предоставить ей Иван, если его любимая женщина согласится выйти замуж за него? Как все пошло, примитивно! Три года Иван работает здесь, в простой городской больнице, три года по выходным страдает от невозможности организовать культурный отдых. Город маленький, около двухсот тысяч населения; редко когда заезжают хорошие артисты, интересные коллективы, выставки. Удивительно спасает только интернет. В выходной можно просидеть в сети хоть целый день – всегда найдется что-нибудь познавательное, чего раньше не ведал, хотя Иван Николаевич Турчин слыл энциклопедистом и великолепным разгадывальщиком кроссвордов, которые откровенно не любил, но другим подсказывал всегда с удовольствием.

«Что там Юлька, интересно, делает?» – часто думал Иван.

Тоже, конечно, интересно получается: он без ума от нее, только и думает постоянно; с радостью – редкие короткие встречи, с другой стороны – как представит ее в образе жены, общий дом, ее дети, хозяйственные заботы, огород, сад, животные, птица и прочие радости сельской жизни – выть хочется! На всю жизнь! Так быт может совсем заесть. Потом Иван думал, что будет ревновать Юльку к бывшим мужьям и прочую ерунду. В сердце закрадывалось сомнение о страстном желании жить вместе. Вот если куда уехать! С ней, конечно, с ее детьми… Он тоже может быть заботливым отцом. Да и от Юлии ребеночка надо родить. Она не против.

Так рассуждал Турчин о возможных раскладах жизни.

Про Катерину, бывшую жену, он уже почти не вспоминал, развод оформили три года назад. Перезванивались, подслушав их разговоры можно было подумать – брат и сестра. Печально было оттого, что они – венчаны, и надо совершить тот самый обряд развенчания, чтобы привести в состояние стабильности нематериальные силы. Для начала надо было вновь вернуться к прежнему образу жизни и посещать храм. Исповедаться. Причащаться. Молиться чаще. Для Ивана на сегодняшний день – задача сверхтрудная!

Вот и семь часов вечера. Давно уже пора домой. Впрочем, можно еще беспрепятственно просидеть хоть до двенадцати, но после дежурства и сохраняющегося трепетного состояния после состоявшегося недавно убийства, пора было ехать домой.

Спать не хотелось.

Иван вышел на стоянку у больницы и уже издалека стал любоваться своим «шевроле». Он называл его «котик». У всех подряд «ласточки». А у него «котик». Этот достаточно шикарный автомобиль был, пожалуй, пределом мечтаний: не надо никаких «мерсов», джипов и прочей прожорливой братии. Совсем ранняя осень залепила все машины опавшими листьями, довольно сильный ветер изредка перебрасывал листву с одного капота на другой. Моросил мелкий противный дождик. Изредка налетали порывы сильного ветра. И это после дневной жары!

Время года и погода не предрасполагали к веселью и Иван сразу поехал домой, хотя в хорошую погоду он частенько после дежурств заезжал в пивнушку, рядом с домом. Около дома он остановился, не выходя из машины, достал деньги и пересчитал их. Просто так. Это была приятная процедура.

В доме хорошо пахло: новой мебелью, чистотой. Иван Николаевич не очень любил, когда приходил с работы домой и в воздухе висел аромат ужина или застойный запах перегара Катерины.

Застарелая привычка ужинать в одиночестве, с красным вином, сыром и жареным мясом. Не изменил ей Иван Николаевич

и сегодня. После душа приготовил ужин и сел на кухне перед телевизором. Нега, истома, хорошее настроение сопровождали физическое тело Ивана на протяжении почти часа, пока он смаковал домашнее красное с большим куском мягкой ароматной жареной говядины, вприкуску с сыром. Выпив первый бокал появилось желание общения с прекрасной половиной человечества, но к концу ужина желание отпало напрочь. Время близилось к одиннадцати. Иван вымыл посуду и пошел в спальню, где завалившись на кровать почти моментально уснул под не выключенный телевизор.

Ночь принесла Ивану массу цветных снов, никаких кошмаров, какие-то обрывки случайных встреч со знакомыми и незнакомыми женщинами, мужчинами, неизвестные улицы неизвестных городов, парадоксальные события, небывалые приключения, связанные с деньгами и золотом.

Пробуждение было обычным; воспоминание и домысливание отрывков снов, обыденно гнусное воспоминание о предстоящем рабочем дне и последующем ночном дежурстве, перетекающим в очередной рабочий день. И только завтра, вечером, домой. Радовало только то, что сегодня Юлька – в ночь, вместе с ним, и деньги вдруг завелись.

Следующая мысль – о бабушке Миловановой. Иван Николаевич пристально вдумался в совершенный им поступок, нет, не просто поступок, а чистое убийство… И ничего не откликнулось в его внезапно одеревеневшем сердце: ни сожаления, ни раскаяния. Только мысль о толстенькой пачке денег грела это одеревеневшее сердце.

На работе как и прежде. Геронтология, беготня туда-сюда, и нескончаемая писанина!

Мысли постоянно заняты пациентами, бесконечные их вопросы по поводу собственных заболеваний, точнее, неизлечимой хрони. «Лет этак 20 назад надо было начинать лечиться, или еще раньше», постоянно твердит Иван Николаевич своим бабусям. «А сейчас положение ваше можно спасти только пересадкой сердца, а кому-то – сосудов головы, или лучше самой головы, у кого она постоянно кружится. Ваш холестерин в сосудах накапливался десятилетиями! И вы хотите выздороветь за месяц?» На протяжении многих врачебных лет Ивана Николаевича положение дел с бабушками и дедушками так и не изменилось. Он только отмечал про себя, что городские несколько трепетней относятся к собственному здоровью.

В обед Иван поехал в банк, открыл валютный счет и бросил на счет 9000$. Казалось, сама красочная банковская карта приобрела еще большую значимость, стала тяжелее и надула щеки от гордости своего содержимого. Тысяча была уже разменяна, часть ее обрела вид золотого подарка Юлии Ивановне.

Настроение стало замечательным, хотелось махать рукой всем встречным девушкам из окна автомобиля.

Работа спорилась, настроение стало отличное. Куда пропадает депрессивное состояние, если у тебя в кармане лежат хорошие деньги! И впереди – ночное дежурство, встреча с Юлькой в его кабинете, ночью, и две лежащих на столе мобилы, Юлькина и его, готовые раскричаться звонками вызова в самое неподходящее время. Юлька приходит к нему всегда только ночью, убедившись, что она не первая в очереди, и что все остальные крепко спят; если кто просыпается, она спешит доложить, что пошла в туалет, живот прихватило. Смешная. Ужасно боится, что об их отношениях прознает муж. А об их отношениях и так знает вся больница, можно не сомневаться, что и муж в курсе, только это ему на руку – можно погулять, когда захочется, и Юлька не пикнет.

Вторая половина дня пролетела незаметно, близилось время смены на «скорой» и он вновь увидит свою-несвою Юльку. Как всегда, начинало трепетать в груди от предстоящей встречи, пора было чего-нибудь придумать на ужин легкое, чтобы сильно спать не хотелось. Иван сходил в магазинчик при больнице, взял сыр, апельсинов, виноград, сырокопченой колбасы, хороший чай. Вернувшись в отделение, пошел смотреть бабок и дедок, оставленных под наблюдение. Как всегда, пройдя по палатам, Иван Николаевич выслушал пару десятков вопросов на медицинскую тему, обстоятельно всем ответил, и вышел из отделения только около восьми. Юлька, наверно, уже уехала на какой-нибудь вызов и Иван пошел в приемное отделение. По пути заскочил в свой кабинет, привел в порядок прическу, спрыснулся одеколоном.