Это не страшно

Щуров Евгений

– Кстати, пошли накатим, у нас сегодня буйный состав дежурит, из хирургов – Гурин, этот интеллигент уже тоже коньячку замахнул. Мы-то с Лыкиным так, по рабоче-крестьянски, спиртик немного разбавили…

– Нет. Меня сегодня Шастины в гости пригласили, у них у сына день рождения.

– Во-во! – подскочил Чудов. – Они же, видно, и Юрьевну пригласили! Так вы с ней после праздника к нам и заезжайте!

Эта идея так воодушевила Чудова, что он, толстый и круглый, начал даже бегать по ординаторской, натыкаясь на столы, роняя на них стаканчики с карандашами и ручками.

– Там

видно будет, – сказал Иван Николаевич и стал всех выпроваживать, чтоб закрыть на ключ ординаторскую.

Дежурные доктора, скорее всего, двинули в приемник. Юлькина машина еще стояла рядом с «кошечкой» Ивана, хотя на часах было уже 18.30. Пора бы уехать, Юлечке. Хотя, бывало, она уезжала домой и через час после сдачи смены.

Иван надел плащ, сложил все подарки в кожаный портфель и вышел из отделения, сдержанно попрощавшись с медсестрами. Это Шастин постоянно бросал какие-нибудь шуточки, уходя домой, балагурил или насчет самих сестер, или больных, за что Мила, если кто ей накапает, ревновала нещадно.

Иван пошел через приемное в надежде встретить Юльку. Она стояла около раздевалки «скорой», уже собранная и болтала с сотрудницей. Увидев Ивана, быстро попрощалась с коллегой и они вместе вышли к своим автомобилям.

– Поеду своих собирать в дальнюю дорожку, – открывая брелоком машину сказала Юлька.

– А я к Шастину. У его сына сегодня «днюха» как они теперь излагают. Хочу успеть какой-нибудь интересный подарок сделать.

– Съезди в Центр, чего-нибудь парню присмотришь. Электронику какую-нибудь?

– Точно. Что-то вроде этого и хотел, мысли читаешь. Ну, до завтрашнего вечера?

– Ну, да! Целую, – и Юлька украдкой послала Ивану воздушный поцелуй.

Иван Николаевич пропустил Юлю вперед и поехал из ворот больницы в противоположную сторону, к центру города.

На улице уже заметно стемнело. Потоки автомобилей, блестящие от влаги, с включенными фарами двигались навстречу друг-другу. Город входил в вечерне-ночной этап своего существования. Машин на улицах меньше не становилось. Зажигались огни в окнах домов, из многочисленных ресторанчиков и подвалов с розливом вина и пива доносилась музыка. Крупные супермаркеты гигантскими «Титаниками» освещали вокруг сгущавшуюся тьму.

Иван подъехал к специализированному компьютерному салону и взял в подарок сыну Шастина средней стоимости «планшет»; то, что у Шастиных этакой игрушки не было – Иван знал.

Опять телефон. Это звонит Шастин.

– Слушай, Иван, перед нами заедешь за Иришкой? Она не хочет ехать на машине, выпьет же, а ты ее потом отвезешь домой – тебе-то море по колено!

– Лады. Заеду, привезу, отвезу! Отбой! Я уже двигаюсь к дому – хоть переодеться.

– Вы там с Ириной Юрьевной созвонитесь, чтоб к восьми быть у нас, – попросил еще Константин Евгеньевич.

– Хорошо, хорошо, Шастин! Ты уже как твоя жена – суетишься на поворотах, постоянно… Не сердись, по-дружески.

– Давайте, ждем! Все уже практически готово.

Турчин выехал со стоянки и осторожно двинулся в сторону дома. Опять звонок! У самого Ивана не было установлено никаких блютусов, потому он прижался к обочине и включил фон.

Это, конечно, звонила Ирина Юрьевна.

– Ну что, Турчин, подмылся? – ласковая и нежная, даже слегка романтичная Ирина, как настоящий хирург позволяла себе и матерок и крепкие фразы.

– Нет еще. Купил Вовке подарок, еду домой. «Подмываться», – с ехидцей добавил Иван Николаевич.

– Смотри, времени уже 19.25. нам к восьми. Ты когда за мной заедешь? Я уже практически готова.

– Ирина Юрьевна, давай, через полчаса буду у твоего подъезда.

– Успеешь?

– Конечно. Уже лечу. Пока!

Турчин отъехал от обочины и повел авто несколько быстрее. Дома быстро принял душ, переодел джинсы, носки, рубашку, сверху накинул замшевую, любимую, до дыр протертую куртку и поехал за Ириной. Она жила несколько далековато, но на их окраине движение уже было вялое.

К удивлению Ивана Николаевича, Ирина Юрьевна собственной персоной стояла у подъезда, курила и явно дожидалась Турчина.

– Ты точен, как атомные часы. Я все верно рассчитала, – садясь в машину сказала она. Сигарету не выкинула, да Турчин и сам курил в машине.

– Привет, Ирчик! Чего малому подаришь?

– Джинсы купила, самый худой размер! Он же у Шастина вон какой глист… Не в коня корм. Не-а. У него надо искать болячку. Чего сам-то папаша не дергается?

– Да откуда я знаю, Иришка? Не такие уж мы и большие друзья, – отбивался Иван Николаевич.

– Вот, Турчин, о дружбе. Нет ее вообще промеж нас. Уж смотри, клан врачей как велик, даже по нашей больнице, а чего мы, когда всей больницей хороводились, да допьяна, да до адюльтерчиков? А? Когда? На день медика? Да последний день медика, совместный со всеми еще за 10 лет до нас с тобой прошел! Все по своим отделениям, да и то, не все приходят.

Турчин молчал. Ирина Юрьевна молча затянулась, выдохнула дым в окно.

– А ты никогда не думал, что времена-то си-и-и-льно поменялись! Мобильники, холодильники, компьютеры, стиральные машинки, цифровые фотики, сверхзвуковые самолеты? А что, твой «шевроле» – машина, хоть и машина, хоть и не представительского класса, быстрее самой резвой лошади от Москвы до Ленинграда? – Ирина, отвернувшись на миг, выбросила сигарету в окно. – Акцент поломался на общение в социальных сетях и мобиле: проще, достаточно дешево, по карману, время экономит и жир в пузе – на почту идти не надо. Вот же – электричество придумали, скорость света 300 тысяч км, а нам догонять надо! Не до встреч, чаепитий, диспутов. Человек – повелитель природы! Тьфу!.. Ты раньше любил письма писать?

– Терпеть не мог! – ответил Турчин.

– Вот! Я тоже не успела привыкнуть. А как это романтично!

Доехали. Тут же, в воротах появились Мила и Костя.

– Чего-то, Вы гости, самые последние? – видно было, что Шастин на грудь уже принял.

– Мила, ну что ты хочешь от женщины?..

– Чего врешь, Иван? Это я тебя ждала, курила у подъезда 15 минут! – взорвалась Ирина.

Стол накрыли в доме; хотя летом, если собиралась родня Милы и Шастина, всегда располагались в уютном садике; но сегодня погода к посиделкам в саду уже не располагала.