«Если», 2009 № 08

Олди Генри Лайон

— Ладно, Ёсио, я вылезаю, — засовывая пистолет в кобуру, сказал Виктор.

Ёсио положил пистолет на землю и сел рядом с Лидией. Она опустила глаза, избегая смотреть на нечто, бывшее когда-то дорогим ей человеком. Виктор вылез наверх и сел напротив них.

— Так вот насчет рейдеров. Помнишь, что ты ответил мне?

— Ну… — микробиолог озадаченно смотрел на Ёсио, — я сказал, что обычно вирусы так и действуют, но встречаются исключения. Например…

— Нет, — перебил его Ёсио, — ты ответил «только не здесь, на Фливии». — И он умолк, сверля Виктора взглядом круглых

нечеловеческих глаз, черных и блестящих, как вода в лунную ночь.

Виктор сдвинул брови, глядя на ритмично подрагивавшие складки, заменявшие Ёсио нос, и в глазах микробиолога мелькнула тень понит мания. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но Ёсио поднял руку, призывая его к молчанию, и быстро заговорил:

— Я ушел в лес на рассвете, один, никому ничего не сказав, а коммуникатор, после того как я провалился, не работал. Меня, конечно, искали, не сомневаюсь. Вероятно, и мимо моей ямы проходили, но ведь ее под плющом не видно. Положение мое было — хуже некуда. При падении я вывихнул стопу. Вывих удалось вправить, но щиколотка распухла и ужасно болела. Стоя на одной ноге, я пытался руками выдолбить ступеньки наверх, но ничего не получалось. Яма была слишком широкой и глубокой, стенки — отвесными, а грунт — жутко твердым.

Тогда я решил прекратить дерготню и спокойно обдумать ситуацию. Уселся на дне и закрыл глаза, стараясь расслабиться. И в тот же миг увидел самого себя как бы со стороны, а затем, быстро сменяя друг друга, поплыли странные образы. И тут я сообразил, что у меня на голове повязка с «жучками». Я надел ее еще на станции, перед тем как отправиться в лес, а когда провалился в яму, начисто забыл об этом. И только теперь вспомнил о цели своего похода и понял, что цели этой достиг. Образы, возникавшие в моей голове, были яркими и пугающими, и я понял их смысл. Мне предлагалась помощь… Я открыл глаза и еще долго сидел, не решаясь поверить в то, что другого выхода у меня нет.

Ёсио замолчал, глядя на Лидию. Она отвернулась. В глазах ее стояли слезы.

— Вирусы? — тихо спросил Виктор.

Ёсио кивнул и продолжил:

— Я снял костюм. И сразу повалился на бок, кашляя и задыхаясь… ну, вы сами знаете, какой здесь воздух. Кожу словно подпалили, глаза вылезали из орбит, в голове помутилось. Метаморфоза проходила стремительно, и все тело било, как в агонии. Из носа и рта шла кровавая пена — изменение органов дыхания было адски болезненным… Не надевайте повязку с «жучками» со дна ямы. Я тебя прошу, Виктор! Ты-то ладно, но Лидия! Она не должна этого видеть. Никогда.

— Даю слово, — сказал Виктор.

— Спасибо, — поблагодарил Ёсио и стал рассказывать дальше: — Не знаю, сколько времени я мучился, прежде чем конвульсии кончились и я с наслаждением вдохнул чистый и свежий воздух леса. Это было просто поразительно! Я лежал на дне ямы обессиленный, но живой! Я изменился до неузнаваемости, но зато свободно дышал и у меня ничего не болело. Концевые фаланги пальцев стали острыми и твердыми как сталь; вонзая их в землю, я без труда вылез наверх. Я чувствовал себя совершенно здоровым. Вирусы попали в каждую клетку моего тела, задав новую генетическую программу.

Они полностью перестроили мой организм, приспособив к новым условиям жизни.

— Разве такое возможно? — Лидия посмотрела на Виктора.

— Видишь ли, обычно вирусы — это простые паразиты на генетическом уровне, — объяснил микробиолог, — они впрыскивают в клетку свои гены, заставляя ее работать по новой программе и плодить вирусы до тех пор, пока клетка не погибнет. Но здесь, на Фливии, нет ни одного паразита — все живые существа приносят друг другу только пользу. В том числе и вирусы. Они не убивают клетки, а встраиваются в них, помогая лучше приспособиться к жизни.

— Да-да, царство симбиоза, — откликнулся Ёсио, — кажется, так ты сказал Лидии?

— Ты следил за нами? — спросила Лидия.

— Конечно. Прибежал раньше и бросил на дно рубашку, чтобы отвлечь внимание. Иначе вы бы точно меня пристрелили! А рубашка все равно мне больше не нужна, только мешалась. — Он показал на бордовую массу, покрывавшую плечи и голову: Знаете, что это?

— Похоже на мощную колонию микроорганизмов, — ответил Виктор.

— Так и есть. Это бактерии. Они питают меня, перерабатывая аммиак и сероводород из воздуха.

— Господи, какой ужас! — не выдержала Лидия. — Боже, это просто невыносимо! Ёсио, ну почему ты не смотрел под ноги? Откуда вообще взялась эта проклятая яма?!

— Природа Фливии способна на многое, — спокойно произнес Ёсио, — и я думаю, что яма появилась недавно и провалился я в нее не случайно.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Виктор.

— Изучая здешних животных, я пришел к выводу: вся природа Фливии — это единый живой организм, многоликий, но целостный. Но как вступить с ним в общение? Я начал с «жучков», а после… Помните паутинника, который подошел к куполу?

Лидия и Виктор кивнули.

— Так вот. Паутинники интересны тем, что это самые крупные существа на планете, у них самый большой мозг и они весьма сообразительные животные. Потому я и решил, что через них легче всего вступить с Фливией в диалог. Упорно настраивая «жучков» на связь с паутинниками, я думал, что контакт будет мысленным! А когда понял, что один из зверей физически явился к станции, было уже поздно. Его застрелили.

После ухода геологов я попытался вновь настроиться на паутинников и попросить у них прощения за свою глупость. Но ничего не получилось. «Жучки» не поддавались настройке и без конца показывали одно и то же: убийство паутинника.

Всю ночь я переживал. Корил себя за то, что все испортил, а с рассветом надел повязку и отправился в лес в надежде, что, может быть, там мне удастся снова наладить связь с Фливией. Я то и дело садился на землю и закрывал глаза. Видения каждый раз оказывались смазанными и непонятными, но в то же время неизменно возникало чувство, что в лесу есть место, где общение снова станет возможным, и я должен его разыскать. Углубляясь все дальше в лесной массив, я думал, что сам выбираю дорогу, но теперь-то понимаю: это не так. Я шел по наитию, внушенному мне Фливией. И это наитие привело меня сюда.