«Если», 2009 № 08
Шрифт:
Однако чтобы писать именно фантастику, очевидно, нужны добавочные импульсы. Таковым для 17-летнего юноши (не для одного него — для десятков будущих фантастов!) стал легендарный журнал «Astounding Science Fiction», ведомый своим бессменным редактором Джоном Кэмпбеллом. Можно сказать, в тот день, когда Пирс Джейкоб впервые открыл случайно попавшийся под руку номер журнала, он заново родился. Теперь уже в новом своем воплощении — как Пирс Энтони.
Для начала он поступил в университет — колледж Годдарда в штате Вермонт. На факультет литературы — не путать с филологическим! В нашем понимании это нечто вроде творческих курсов. В США множество людей заканчивает университеты с дипломом писателя, поэта, драматурга — и ни у кого это не вызывает вопросов.
Первый научно-фантастический
В том же году начинающий писатель-англичанин с «видом на жительство» в США женился, а годом позже добровольно пошел в армию (в основном, ради денег для поддержки беременной жены). Так солдат-доброволец получил американское гражданство. После «дембеля» Энтони перебрался во Флориду, в упомянутый Сент-Питерсбург, где благополучно пребывает по сей день на своей ферме. Став «петербуржцем», он некоторое время проработал чертежником в маленькой корпорации, разрабатывавшей новые системы связи. И писал, писал — часто меняя издателей, а с некоторыми даже судился, если считал, что те с ним, с автором, поступали несправедливо.
В 1962 году первый рассказ Пирса Энтони «Возможность раскаяться» был опубликован в журнале «Fantastic». Но уже спустя несколько лет писатель обнаружил, что его призвание — романы. Даже более определенно — сериалы.
Самый знаменитый — это, вне всякого сомнения, цикл о Ксанте. Растянувшийся на три десятилетия кряду и на более чем три десятка романов, он примерно на половине этой марафонской дистанции вывел Энтони в «бестселлеристы» [13] . Это бесконечные приключения в расположенной неведомо где зачарованной стране (правда, зануды-исследователи умудрились-таки высмотреть на карте, нарисованной автором, очертания столь знакомой ему Флориды). Там «работает» магия, а кому выпала планида родиться магически «бездарным» — иначе говоря, нормальным в нашем представлении, — того по достижении двадцатипятилетия ждет неизбежное изгнание. Вот и герою первого романа цикла — «Заклинание для хамелеона» (1977) — либо предстоит открыть в себе талант творить чудеса, либо… Впрочем, большинство читателей журнала, разумеется, в курсе, что у Бинка все образовалось как нельзя лучше. И искомый талант вовремя обнаружился (правда, не сразу, а после вереницы увлекательных приключений — чтобы и герой, и читатель не заскучали), и, как положено, получена «царевна в придачу». Сказка есть сказка!
13
Многие книги Энтони занимали первые строки в списке бестселлеров, причем не по разделу science fiction или fantasy, а в общелитературных — например, в знаменитом литературном приложении к газете «The New York Times», что для всякого пишущего фантастику заветная мечта. (Здесь и далее прим. авт.).
Другое дело, что традиционная фольклорная сказка этим бы и ограничилась. А современная фэнтези — жанр прежде всего коммерческий, нравится это кому или нет. Бросать неразработанной столь счастливо открытую жилу — дураков нет.
Пирс Энтони развил успех в романе «Источник магии», а затем написал еще более тридцати книг о Ксанте. Убедительно доказав, что открытый им литературный источник поистине неиссякаем.
Все будет в этой серии. Герои-взрослые, и герои-дети, и дети взрослых героев (сага о Ксантайтах!). Кентавры и драконы. Короли и принцессы. Замки и лабиринты. Русалки и грифоны. Эльфы и гарпии. Голем и Златовласка. Любовь платоническая и плотская. Гиганты и карлики. Магические ковры-времялеты, отправляющие героев на сотни лет в прошлое, и мысленные путешествия душ. Драки на мечах и поединки магических заклятий.
Такой вот винегрет. Как известно, рецепт его приготовления чрезвычайно прост, кулинарных техникумов заканчивать не надо. Однако почему-то
Взять хотя бы юмор. Не тот модный ныне в нашем грубо реальном королевстве кривых зеркал стеб, а юмор мягкий, ненавязчивый, чуть отстраненный. И бесконечно добрый. Энтони не изгаляется, не осмеивает, а лишь улыбается в сторонку, стараясь не шокировать тех, кто ко всему описанному может отнестись чересчур серьезно. И названия-то всех романов цикла можно переводить в лоб, буквально — а можно попытаться донести до русского читателя очевидные и замаскированные каламбуры, из которых состоят «ксант-титлы».
Только два примера, чтобы было понятно. Шестой роман цикла в оригинале называется «Night Маге». Что слитно, что раздельно — звучит одинаково. Однако было бы написано в одно слово — и следовало бы переводить как «Кошмар», «Страшный сон» или что-то в этом роде. А раздельно — так уже «Ночная кобылица». Вот и ломай голову… Далее, страна по соседству с Ксантом зовется Манданией (Mundania) — там как раз «все нормальные», никакой магии, ни-ни! Но ведь и по-английски mundane означает «мирской, земной», даже «приземленный»… И сколько таких деталей стали б головной болью переводчиков — если бы было желание возиться!
И еще одно. В авторском послесловии к одному из романов читатель узнает о несколько неожиданной стороне личности Энтони. Пирс Энтони очень любит детей, близко принимает к сердцу судьбу маленьких читателей, особенно тех, кто увечен, подвергся насилию или просто оказался одиноким в нашем отнюдь не сказочном мире. Энтони, как выяснилось, и продолжает-то свою серию, имея в виду и таких читателей — заваливающих его письмами, нуждающихся, как никто другой, в этой увлекательной и бесконечной сказке.
Никакой позы или рассчитанных на «пиар» эффектных жестов новоявленного Ксанта-Клауса. Назвав одного из героев (героиню?) Дженни-эльфом, писатель не мог предполагать, что тем самым реально помог выжить попавшей в автокатастрофу девочке с тем же именем. А узнав об этом из ее письма, стал по-иному относиться к своему «легкописанию» (его собственный термин). Вспомните, что было сказано выше о его собственном детстве…
Но если б писатель ограничился одним этим циклом! [14]
14
В одном интервью Энтони признался. что продолжает свои бесконечный цикл о Пените, «потому что все издатели хотят от меня только ото и ничего более».
Начал он, как ни странно, не с фэнтези, а с самой что ни на есть традиционной НФ. С того ее поджанра, который давно получил свой «ярлычок»: post-holocaust world. Иначе говоря, мир после катастрофы — ядерной, экологической, природной, как кому по вкусу. Обычно в таких романах посткатастрофическое общество удачно (для писателей, им нужен простор, чтобы развернуться!) скатывается к той или иной форме варварства. Ну, а далее неизбежно следуют мускулистые герои с мечами в руках, поединки за варварок-самок — и понеслось.
С образцами подобной литературы, но за подписью Энтони, наш читатель успел познакомиться: это трилогия «Бойцовый круг», состоящая из романов «Сое по прозвищу Веревка» (1968), «Вар по прозвищу Палка» (1972) и «Нек по прозвищу Меч» (1975). Заметьте, я написал литературы, а не продукции или чего-либо в том же роде. Мир после катастрофы в исполнении Энтони вышел живой, с полноценными героями, а не трафаретной конвейерной поделкой, что случается не в пример чаще.
Так и пошло. Писатель плодил без числа серии за сериями — научно-фантастические и фэнтезийные, юмористические и замогильно-серьезные, приключенческие и даже философско-мистические. Но в результате, как правило, выходила все-таки литература. Вопреки ожиданиям высоколобых критиков: «Не может настоящий писатель писать так много!». Как будто не пахали на литературной ниве с еще большей продуктивностью те же Диккенс и Бальзак.