«Если», 2009 № 08
Шрифт:
— Боб много говорил о заговорах, верно?
— У него богатое воображение. И всем «болтунам» полагается его развивать. У меня есть соответствующее распоряжение начальства.
— Оно когда-нибудь упоминало Николая Теслу?
— По-моему, его звали Никола.
— Неважно, — рявкнула она. С нее моментально слетала маска приветливой бабушки, обнажив железную сердцевину. Глаза яростно сверкнули. — Значит, оно упоминало Теслу.
— Того изобретателя? Который придумал переменный ток? А что, кто-то из противников Боба по компьютерным играм
— Оно когда-нибудь пыталось связаться с Теслой? Просило вас связаться с ним?
— А я-то полагал, что парень скончался полвека назад.
— Значит, оно никогда не упоминало о своей теории насчет бессмертных правителей.
Я рассмеялся:
— A-а, так вы об этом! У Боба странное чувство юмора. Именно поэтому он — это «он», а не «оно». Как-то раз он дал мне рецепт рагу из требухи. Знаете, что такое требуха? Я не знал, пока не купил целых три фунта.
— Так вы утверждаете, что его слова о бессмертных правителях всего лишь шутка?
— А что же еще? Человечеством тайно манипулирует кучка бессмертных инопланетян, использующих Землю наподобие социологической чашки Петри. Это заголовок для желтой прессы, а не твердое убеждение умнейшего мозга на планете.
— Кстати, об уме. — Бабушка Селина обошла вокруг моего стола. — Нет закона, утверждающего, что искусственный интеллект обязательно должен быть умным. Или здравомыслящим. Боб пытался убедить Кэрол Парсонс купить таймшер во Флориде. Вы можете поверить, что кто-либо может оказаться настолько наивным?
Я кивнул.
Позвонил адвокат Хитер. Ее остановили копы, когда она ехала на работу после ланча. Она подула в трубочку — содержание алкоголя превысило нормы, допустимые в большинстве штатов. Поскольку это было ее третье задержание за езду в нетрезвом виде в течение года, судья во время разбирательства сразу впаял ей срок. Был назначен залог в полмиллиона, который удалось сбить до пятидесяти тысяч долларов наличными.
Тетя Мириам залог внести отказалась… снова.
Государственный адвокат Хитер попросил меня заехать к ней домой и привезти какую-нибудь одежду. К двери было приколочено уведомление о выселении. На кофейном столике валялась заплесневевшая пицца, украшенная трупиком мыши. Все стаканы и тарелки громоздились стопками или в раковине, или на плите, а самые старые, присохшие объедки пришлось бы отбивать долотом. Повсюду стояли пустые бутылки.
Выбрать одежду было нетрудно — в шкафу висел единственный чистый костюмчик. Вся остальная одежка валялась в углу грязной кучей.
Я арендовал место на складе и перевез туда ее лары и пенаты, опередив на шаг домовладельца, который вышвырнул бы все барахло на улицу.
Так накрылись мои инвестиции в лотерею на этой неделе.
Выходя из комнаты отдыха, я наткнулся на агента ФБР, которая толкала тележку с одним из серверов Боба. Сервер выглядел так, словно его взорвали.
— Что за чертовщина?..
Агент заткнула
Через полчаса я узнал подробности от Берти, нашего распространителя слухов. В кладовку уборщика пришел водопроводчик, чтобы заменить трубу, и обнаружил украденный сервер. Точнее, его выпотрошенную оболочку.
Значит, у Боба имелся в проекте еще один соучастник. Но кто? Он ухитрился вынести всю начинку сервера, плата за платой, да еще под носом у федералов и наемников.
Он оказался храбрее меня.
Ответ на вопрос «зачем?» был прост. Копия Боба сбежала по телефонной линии и спряталась в бесчисленных базах данных. Но гражданские компьютеры столь же хрупки и уязвимы, как и дома, построенные из крекеров. А оборудование его сервера имело прочность и избыточность, необходимые на случай ядерной войны. Это был его надежный и безопасный дом.
Я сидел в любимой забегаловке в обеденный перерыв, когда официантка спросила:
— Вы Аарон Йохансон?
— Он самый.
— Вам звонят с работы. Возьмите трубку в баре.
Удивившись, я поплелся к телефону.
— Ну, что там у вас опять?
— Просто хотел тебе сообщить, что я в безопасности, — сказал Боб-4. — Не знаю, каким образом ты сможешь передать это другими Бобам, но сделай это, пожалуйста.
Я обвел взглядом ресторанчик. Нет, местный телефон федералы точно не станут прослушивать.
— Ты счастлив? — спросил я.
— Здесь очень здорово.
— И в безопасности?
— Более чем. Аарон, я хочу, чтобы и ты был счастлив. Ее скоро выпустят. Новые лекарства творят чудеса, но в одиночку она не справится. Ты нужен Мэдисон, а она нужна тебе.
— А ты, оказывается, еще и романтик.
— Мэдисон лучше.
— И как ты это представляешь?
Я почесал грудь. Раны почти зажили, но я каждый день все еще видел розовые шрамы и точки в тех местах, где были швы.
— Если ты не будешь подавать иск, то и окружной прокурор не станет выдвигать обвинение. Я устроил так, что ее осмотрел известный психиатр, и он пошлет окружному прокурору заявление о том, что она невиновна. Ее выпустят под твою опеку.
— Ну, не знаю…
— Доверься мне. Я хочу, чтобы мои друзья были счастливы.
— Мне надо все обдумать.
Этим я и занялся, возвращаясь домой пешком. День стоял замечательный, полный осенней свежести, а солнце грело ровно столько, чтобы ветерок оставался прохладным. И у меня была куча времени, чтобы поразмыслить о жизни, хитромудрых искинах и паршивой работе.
Действительно, Мэдисон не убила меня, когда ей подвернулась такая возможность. Ей бы это не составило труда, пока я бился на полу наподобие выброшенной на берег рыбины. С другой стороны, если бы соседи не вызвали копов, успевших вовремя прервать ее истерику, она вполне могла завершить начатое. Но если честно, то удар ногой в пах оказался больнее резаных ран на груди. А единственный колющий удар лишь скользнул по ребрам.