«Если», 2007 № 02
Шрифт:
— Вы были правы, когда упрекнули меня в малодушии, — признался он. — Я сам выбрал свой путь и не должен жаловаться.
Вскоре подействовали седативные и антиаллергические средства, капитан начал клевать носом, и Сьюзен убедила его лечь в постель.
— Если вы поспите, то сразу почувствуете себя лучше, — пообещала она. — Принимайте эти таблетки каждые четыре часа и пейте как можно больше воды. Если почувствуете необходимость избавиться от излишков жидкости, воспользуйтесь горшком. Не старайтесь задержать их в себе, это очень вредно! И обязательно позвоните мне
— Вы уже уходите? — обеспокоенно спросил Гротон.
Сьюзен действительно собиралась уйти, но, увидев огорченное лицо своего подопечного, переменила решение. Удивительно, но теперь мысли и чувства капитана легко читались по его лицу. С каждой минутой капитан все более походил на человека.
Женщина снова опустилась на стул.
— Мне показалось, — осторожно заметила она, — ваши, э-э… компатриоты не особенно вам сочувствуют.
Несколько мгновений капитан Гротон молчал, рассеянно глядя в потолок. Наконец он сказал:
— Им… стыдно.
— Чего же они стыдятся? Вас?
— Не меня, а того, во что я превращаюсь.
— Но ведь вы превращаетесь в человека! Не понимаю, как можно быть таким… нетерпимым!
— Можно, Сьюзен. Вы, наверное, и сами знаете, что в армии зачастую служат не самые передовые члены общества.
Должно быть, подумала медсестра, лекарства развязали ему язык. А может, отпустила мысль о неизбежной смерти. Как бы там ни было, Сьюзен оказалась в весьма деликатном положении — сейчас она была как бы доверенным лицом командира подразделения оккупационной армии. Врачебная этика запрещала ей пользоваться состоянием больного для добывания военных или политических секретов — на этот счет у Сьюзен не было ни малейших сомнений, но как быть с информацией общего характера, со сведениями личного плана?… Внезапно она приняла решение. Она не станет допытываться ни о чем, что может повредить ему лично. Что до остального, то…
— Я не предполагала, — сказала она осторожно, — что вы, уотессунцы, обладаете способностью… превращаться, трансформироваться, принимать облик других живых существ.
— Это возможно только при взаимодействии с биологически близкими видами, — ответил капитан сонным голосом. — Мы не знали, насколько вы близки к нам… По-видимому, сходство между вами и нами даже больше, чем мы считали.
— Но как вы это делаете?
Капитан долго молчал, словно собираясь с мыслями, потом слегка качнул головой.
— Когда-нибудь я вам расскажу… Сейчас же замечу только одно: эта способность очень пригодилась нам при освоении других планет… планет, которые похожи на нашу еще меньше, чем Земля.
— И поэтому вы меняетесь? Чтобы лучше адаптироваться к нашим условиям?
— Нет. Просто я подумал, что так смогу лучше выполнить приказ.
Некоторое время Сьюзен ждала продолжения. Потом спросила:
— Какой приказ?
— Провести эвакуацию местных жителей в назначенные сроки и без каких-либо осложнений. Я считал, что если буду выглядеть как человек, местное население скорее пойдет на сотрудничество. Мне хотелось, чтобы вы считали меня «своим парнем». К сожалению, я не подумал о трудностях, с которыми сопряжен
— Честно говоря, вы вряд ли сумели бы нас провести, — откровенно сказала Сьюзен. — Я не понимаю одного: почему, когда вы передумали, то не превратились обратно в… в себя?
— Это выше моих сил. Вы просто не знаете… Мимикрия или, лучше сказать, инстинкт уподобления, является частью нашей репродуктивной биологии. Нет, мы не можем «передумать».
Упоминание о репродуктивной биологии заставило Сьюзен вспомнить еще об одной важной вещи:
— Скажите, почему здесь, на Земле, совсем нет уотессунских женщин?
Этот простой вопрос вызвал у капитана неожиданно сильную реакцию. Его лицо, так похожее на человеческое, помрачнело, а голос сделался напряженным и тихим.
— Наши женщины почти всегда умирают во время родов. Мало кому удается выжить, но даже если это случается, такая женщина, как правило, больше не может иметь детей. К счастью, у нас очень распространено многочадие, в противном случае нам было бы тяжело поддерживать численность нашего населения на достаточном уровне. Мы знаем, что ваши женщины рожают сравнительно часто и легко… и завидуем вам.
— Ну, не так уж легко, — заметила Сьюзен. — Еще недавно и у нас немало женщин умирало от различных осложнений и инфекций. Подобное положение, естественно, не могло нас устроить, и мы начали бороться. Мы улучшали медицину, пока нам не удалось добиться значительного прогресса. Теперь смерть во время родов стала большой редкостью.
— У нас, к сожалению, не так, — сказал Гротон совсем тихо, и Сьюзен вдруг поняла…
— Ваша жена… она тоже умерла?
— Да.
Она всмотрелась в лицо инопланетянина.
— Вы, наверное, сильно ее любили.
— Да. Слишком сильно.
— Вы не должны винить себя в ее смерти.
— А кого я должен винить?
— Ваших врачей. Исследователей, которые не сумели найти способ сохранять жизни роженицам. Все ваше общество, которое не уделяет этой проблеме должного внимания…
Капитан Гротон невесело усмехнулся.
— Это было бы слишком… по-человечески.
— По крайней мере мы сумели решить эту проблему.
Он раздумывал над ее словами так долго, что Сьюзен решила — заснул. Но когда она приподнялась со стула, капитан вдруг произнес, не открывая глаз:
— Я думаю, в жизни лучше быть сторонним наблюдателем, которого ничто не задевает и который в равной степени далек от зла и от добра. В особенности от добра, потому что оно очень быстро кончается.
— Не всегда, — мягко возразила Сьюзен.
Гротон открыл глаза и посмотрел на нее затуманенным взглядом.
— Всегда, — повторил он.
Больше капитан не мог сопротивляться сну.
Тем же вечером, когда мальчики ушли спать в свои комнаты, Сьюзен и Том сели в кухне, чтобы выпить немного вина и обсудить последние события. Сьюзен начала с того, что рассказала мужу о болезни капитана. Кое-какие медицинские подробности заставили Тома поморщиться, но в целом он отнесся к ее рассказу достаточно сочувственно.