«Если», 2007 № 02
Шрифт:
— Я никогда не забуду людей, — сказал он, первым нарушив затянувшееся молчание. — Быть может, я ошибаюсь, но под конец начал чувствовать себя почти одним из вас. Иногда мне казалось, что если бы у меня было чуть больше времени, я мог бы быть счастлив здесь…
— Но это не помешало вам разрушить то, что нам дорого, — заметила Сьюзен.
— Нет, не помешало. Так уж сложилось, что я уничтожаю все, к чему прикасаюсь.
Если бы в его голосе прозвучал хотя бы намек на жалость к себе, Сьюзен, наверное, не на шутку
— И куда вы отправитесь теперь? — спросила она.
Капитан заколебался.
— Сначала мне необходимо уладить кое-какие вопросы, возникшие в связи с моим пребыванием здесь.
Позади них хлопнула дверца машины, и капитан Гротон с беспокойством обернулся. Проследив за его взглядом, Сьюзен увидела остановившийся у тротуара армейский вездеход и широкую, приземистую фигуру уотессунца в черном мундире. Он стоял, скрестив на груди короткие обрубки рук, и смотрел в их сторону.
— Ваш водитель, кажется, начинает терять терпение…
— Это не водитель. Это мой конвоир. Я арестован.
Эти слова потрясли Сьюзен.
— Вас арестовали? За что?!
Гротон небрежно взмахнул рукой.
— Моему начальству не понравилось, как я исполнил это задание.
Сьюзен как-то сразу поняла, что он имеет в виду. Дело было вовсе не в том, что в Оканогган-Лип уотессунцам не пришлось прибегать к силовым методам.
— Вы хотите сказать… из-за этого? — Она жестом показала на его человеческое тело.
— Да. — Гротон кивнул. — Командование оккупационных сил крайне неодобрительно относится к подобным вещам. Мое дело будет рассматривать военный трибунал.
Должно быть, поняла Сьюзен, именно это он и хотел ей сообщить, когда просил о встрече.
— Но ведь вы добились успеха! — возразила она.
Гротон иронически улыбнулся.
— Это с какой стороны посмотреть. Впрочем, дело не в результате, а в методе… Мои командиры считают — под угрозой оказался один из самых важных принципов, на которых зиждется все существование нашей цивилизации. Мы не можем, не должны превращаться в тех, кого покорили. Наша история знает слишком много подобных случаев.
— У нас это тоже бывает. Не совсем так, как у вас, но бывает, — сказала Сьюзен. — Боюсь, ваше командование замахнулось на универсальный закон, с которым приходится иметь дело всем завоевателям.
— Как бы там ни было, они заглянули в будущее и увидели там уотессунских детей, играющих на школьных площадках таких городков, как ваш Оканогган-Лип. И эти дети были неотличимы от человеческих.
Сьюзен прищурилась. Она тоже представила себе эту картину.
— Разве это так плохо? — спросила она.
— Мне кажется, нет.
— Мне тоже так кажется.
Охранник в черном окончательно потерял терпение и решительно двинулся к ним. Сьюзен оглянулась на него и, взяв руку капитана в свои, крепко пожала.
— Мне
— Я с самого начала знал, на что иду. — Гротон, в свою очередь, сжал ее ладонь. — И все же мне кажется… — В его голосе прозвучала удивительная смесь уотессунской решимости и человеческого негодования. — Все же мне кажется, что это несправедливо!
Именно тогда Сьюзен поняла, что победила. Победила, несмотря ни на что.
Перевел с английского Владимир ГРИШЕЧКИН
Джерри СИГЕР
Война, которой не было
За давностью минувших лет и под их защитой легко вспоминать те дни добром. Шрамы поблекли, их уже не заметишь, если не присматриваться. Теперь я даже иногда бреюсь, а еще мне не приходится дергаться, когда на меня смотрят. И все же я предпочитаю носить бороду. Старые привычки живучи.
Поблекшие шрамы — единственное свидетельство того, что те события действительно произошли. Капризная память, милосердная в своей избирательности, больше не мучит: глядя в чужие лица на улице, я уже не ищу в них друзей. Даже сны прекратились — почти. Каждый день я прихожу в кафе, сажусь за свой столик на тротуаре, читаю газету и пью кофе. Это пустая жизнь без целей и амбиций. В ней нет тяги ни к приключениям, ни к самореализации. Сейчас мне этого довольно.
— У вас свободно?
Удивленно подняв глаза от газеты, я увидел у своего столика пожилого мужчину. Хватило одного натренированного взгляда, чтобы составить его описание: выше среднего роста, худощавый, темный костюм, длинный плащ, черный зонт, черные кожаные перчатки, аккуратно свернутый «Ле Монд» под мышкой. Другой. Враг. Я слишком упорно выискивал малейшие свидетельства того, что хотя бы кто-то из них уцелел, вот он и сумел подобраться ко мне вплотную. Оружия у меня не было. Зато у Другого, разумеется, имелось.
— Конечно, садитесь.
Собрав страницы бессмысленной теперь «Таймс», я тщательно их сложил.
— Спасибо.
Он подтащил от соседнего столика стул, и я подвинулся, чтобы он мог сесть рядом со мной, то есть спиной к витрине кафе, лицом к уличному движению.
Изнутри вышел Бернард и на мгновение затоптался в нерешительности. Раньше я всегда пил кофе один.
— Vin rouge{3}, — заказал мой гость.
Бернард отступил.
— Меня зовут… Смит. — Он явно раздумывал, не назвать ли свое настоящее имя, но решил, что лучше не надо. Это не имело значения, я все равно не сумел бы его выговорить. — Давно сюда ходите?