Еще не вечер
Шрифт:
И о ее конфликте с Зубакиным спрашивать не пришлось — они с Яной стояли у кромки воды, отогреваясь на солнце, она показывала на дорогие коттеджи по другую сторону озера с ехидными комментариями почти что по каждому. Один оказался зубакинским. «Знаете, как он на нас наехал? Не нравились ему, видите ли, материалы про Черный лес». — «Слышал что-то от своего помощника. А чем кончилось?» — «Ха, у Машки школьная подруга училась в Московском университете, вышла там замуж за одного аспиранта. А папаша у него оказался крупный
Что-то вроде облегчения Виктор почувствовал.
А коттедж… нет, нельзя сказать, что выделяется на фоне прочих.
Маша в седьмом часу стала прощаться, оказалось — ей ночным поездом сегодня в Москву, но через сутки она вернется.
И вся компания задвигалась, постановив перебазироваться в родное кафе, тем более что объявились кусачие комары.
Виктор решил не участвовать в продолжении.
Непривычные здесь для него времена-расстояния — проголосовал на шоссе у кромки леса, а через десять минут оказался уже у своего подъезда.
Звонок.
Говорил Володя — судя по посторонним, немного мешающим звукам, звонок с улицы.
— Я еще в губернии, но сейчас выезжаю. С заказом разобрался. То есть в смысле — что за заказ. Но в остальном дело темное, — прокурор хотел удивиться такому лексическому «изыску», но не успел, прозвучало: — Информация еще есть неожиданная, но требует уточнения.
Переспрашивать было со всех точек зренья бессмысленно, Виктор так и не понял, «информация неожиданная» — она вторая или касается всё того же заказа, по которому «дело темное» — то есть по квитанции, обнаруженной сестрою священника.
И размышлять об этом не тянуло совсем — организм, напитавшийся кислородом, солнцем, шашлыками, сухим вином, не желал никакой аналитики.
Вместо этого стал раздумывать — что сделать сначала… принять душ?.. выпить крепкого кофе?.. лучше, наверное, кофе… чтобы снять приятную утомленность…
Но не успел придумать, как снова зазвонил телефон.
Что-то было не так…
Что именно — он понял, только когда ответил в трубку Владимиру, который вернулся уже из губернии… в голове неотчетливость, а на часах…
Он проспал в кресле сорок минут.
— Еще раз объясни, где это кафе?
Любимое занятие жителей небольших городов в летнее время — погулять вечером в центре, где непременно встретится кто-нибудь из знакомых, и можно обсудить что-то из жизни других знакомых.
Людей дефилировало много, Виктор часто замедлял шаг, приноравливаясь к местному еще непривычному темпу.
Минут через десять он начал искать глазами назначенное заведение и скоро дошел до него.
И прямо до самого Владимира, который занял столик вплотную к стеклу на улицу и помахивал рукой, для большей себя заметности.
А
— Ладно. Скажи, пожалуйста, ты что-то кроме того заказа узнал — я правильно понял?
— Узнал. Вернее, не узнавал, но так получилось…
Последовала пауза и взгляды по сторонам на близость к ним посетителей…
Прокурор уже обратил внимание — общий звуковой фон не позволяет слышать, что говорят по соседству негромким голосом, и, успокаивая, кивнул.
Опять что-то помешало Владимиру… и извиняющаяся улыбка зачем-то взялась.
— Я начну с заказа священника, если не возражаете.
— Ка-ак тебе удобней.
Тот опустил куда-то вниз руку и появилась полупрозрачная папочка.
Из нее — обычный машинописного формата листок.
Виктор увидел немножко грязноватую ксерокопию… непонятно чего.
Некая улитка-спираль… с крестиками на ней, у каждого крестика номер, всего их восемь.
Он, останавливая хотевшего сказать Владимира, поднял навстречу руку…
— Так, угадаю: восемь камней было в описи квитанции, и это их расположение?
— Да. Требовалось именно в данном масштабе закрепить камни на круглой пластине. Пластина из чистой меди. А сзади требовалось поставить кожаную лямку.
— Что за лямка?
— По его словам, чтобы, просунув два или три пальца, крепить на ладонь. И еще мастер должен был обточить камни под равносторонние одинаковые пирамидки.
Официантка подоспела, поставила кофе и ликерные штофики.
— Замечательно, — прокурор глотнул ликера, запил кофе и промокнул губы салфеткой.
Молодой человек повторил действия шефа.
— За-мечательно, — прозвучало уже ироническим тоном, — готов отдать погоны тому, кто объяснит, что это значит. — Ты как, не хочешь?
— Не-а.
— Жаль. Еще что-нибудь мастер рассказывал?
— По существу ничего. Священник был в гражданской одежде — приличный немолодой человек.
— И не спросил, зачем ему приличному такое изделие?
— Тот сам сказал: дескать, амулет просил сделать один якут, старый его приятель.
Прокурор чуть не присвистнул, даже губы в трубочку сложил, но в последний момент остерегся и получилось лишь негромкое фру-у…
— Ничего себе.
— Вы в каком смысле?
— А в таком, что в отличие от нас с тобой, — он повернул голову к залу, — ну и прочих, врать вот так священнику о-очень не подобает.
— Врать? А почему вы так сразу?
— Амулет, Володя, предмет языческого культа, связываться с ним христианину грех. И кроме того, почему якутский амулет — природный их, следовательно, нужно делать за тридевять земель на среднерусской равнине?.. Вот позвони его сестре, спроси — что у него были за связи с Якутией?