Еще не вечер
Шрифт:
Прокурор повернул голову к улице за стеклом, не прислушиваясь к разговору и полагая известным ответ.
— Ну, убедился? И вот что интересно, — он еще раз взглянул на листок и отодвинул, показывая, что можно убрать, — вот что интересно: предмет такой — не иголка, он как небольшое блюдце. И где, спрашивается, этот предмет?
— Преступники могли взять. Там пять камней из восьми полудрагоценные, мастер сказал. И медь начищенную легко спутать с золотом, особенно если в спешке.
— Допустим-допустим. Но зачем священнику сей предмет? Кстати, вещица по
— Пятнадцать тысяч.
— И не меньше того за камни — приличные деньги.
Мелькнули сразу две мысли: в дело по расследованию убийства «изделие» пока не включать, и второе — попробовать завтра поговорить с Максом об этих камнях, выстроенных по спирали; завтра семинар, тот самый — с интересным докладом.
— Виктор Сергеевич?
— Я.
— Вы кофе почти уж выпили, и ликер. Может, повторим?
— Только мне уже без ликера.
Тот неохотно, но подчинился, и поманил официантку.
Никак не укладывалось поведение священника в связи с этим прибором… стоп, сознание подкинуло новое слово — «прибор».
Нет, не случайно.
Прокурор подождал, пока девушка отойдет.
— Володя, ты правильно понял — это не рисунок, а точный чертеж для мастера?
— Именно, там все точно по расстояниям… да, вспомнил, и пирамидки должны были стоять ребром к линии спирали, а выход спирали у них через центр нижнего ребра.
— То есть строгая вполне геометрия… Ты завтра с утра сделай мне копию этого чертежа и копию квитанции.
— Уже есть.
— Свои экземпляры в сейфе храни, в дело пока включать не будем.
Из какой-то школьной еще математики в памяти всплыло: «улитка Архимеда», кажется — радиус от центра там одинаково увеличивается вместе с углом, и слова учителя помнятся про идеальную конструкцию; равносторонняя пирамидка, кстати, из той же категории «идеальных». Что-то еще было по этому поводу… а, это уже в дискуссии у Маши в кафе, когда Макс говорил про кристаллы и о том, что идеальные формы обязательно каким-то образом заранее известны природе, иначе она не смогла бы работать, а отклонения от идеального она сама в меру случая производит; кто-то еще сказал: близится время возрождения платоновского идеализма.
Володя смотрит на него выжидательно.
Ах да, еще какая-то информация у него.
— Давай, что у тебя вторым номером?
Опять на стол легла полупрозрачная папочка.
Снова ксерокопия что ли?
Да, разворот паспорта — фотография брюнетки с короткой стрижкой, симпатичная мордочка мальчишеского фасона, совершенно ему не знакомая, глаза уже ловят фамилию… Шестова Мария… что за ерунда… Шестова Мария Александровна, год рождения, место рождения…
— Что это?!
— Я после мастерской в кафе рядом зашел перекусить, встретил там свою однокурсницу — она юрист в главной риэлторской компании города, — Владимир заговорил быстрее: — Поговорили о том о сем, я так, между прочим, спрашиваю: клиентка у вас примерно два года назад квартиру хорошую продавала, назвал фамилию, сейчас у нас главную газету ведет. Как, говорит, у вас? Она во Владивосток уехала, вышла замуж за рыбного бизнесмена, еще потом дачный участок продавала, мы ей деньги туда переводили, — он схватил
Пустота в голове… остановка всего…
Принесли кофе…
Виктор обозлился на свою слабость, и это вернуло силы.
— Кем и когда выдан паспорт?
— Там всё совпадает, кроме серии и номера. У нашей Шестовой они принадлежат умершему человеку — сейчас, как положено, на пять лет в резерве.
Прокурор взял чашку, кофе еще был горячий, и начал пить маленькими глотками.
Владимира потянуло что-то сказать, но деликатность остановила.
Шеф, однако, уже заметил, что тому очень не терпится.
— Говори, Володь.
— В качестве гипотезы, Виктор Сергеевич.
— Да ради бога.
— Шестова сюда просто-напросто десантирована. Тем ее крупным московским авторитетом. Цель — попридержать пока Черный лес от Зубакина. Мы же это обсуждали: чтобы действовать обманным путем, без войны. Озлившийся Зубакин им тоже не нужен.
— Предположение это, Володя, и тогда не очень мне нравилось. Хотя реальное, — он кивнул продолжать.
— А выполняя свою функцию, Шестова, или кто она там на самом деле, обнаружила свой личный, дополнительный интерес.
— Иконы?
— Да. И люди, убившие священника, они из московского криминала.
Прокурор задрал голову с ничего не выражающим взглядом… потом вернул ее в прежнее положение.
— Не очень-то получается.
— Почему?
— Во-первых, если доводить твою логику до конца, то в преступлении должна участвовать сама Шестова.
— Я и хотел этим закончить. И женский голос, который слышали в засаде оперативники…
— Да. Но как быть с этой штукой с камнями? Профессиональные преступники никакой лишний предмет не возьмут, а тем более вещь сомнительной ценности. И как ты объяснишь их дальнейший визит на квартиру убитого?
Владимир сам теперь приподнял голову, и слегка открыл рот…
Сосредоточение, однако, не помогло.
— Не вяжется. Вы правы, не хватает чего-то.
— Вот что, подождем, какие будут результаты сегодня ночью. Спешить с допросом Шестовой смысла нет. К тому же, она сегодня вечерним поездом, — прокурор посмотрел на ручные часы, — ага, едет уже в Москву, вернется во вторник. Есть время у нас еще для умственного маневра.
VII
Ночь.
Черная глубина — без звуков, движения…
Сигнал — далекий и очень тревожный, очнувшееся сознание говорит про телефонный звонок — что-то случилось…
Виктор еще не успел открыть глаза, но уже разобрался — всего лишь будильник.
Звук противный, потому что долгий уже.
Ощущение тяжеловатое — словно вылез из колодца и давно не видел свет божий…
Однако физическое самочувствие при этом вполне здоровое.
Договаривались, при задержании преступников, ему обязательно позвонят.