Еще не вечер
Шрифт:
— Инвестиционно перспективный город?
— Именно. А что здесь из серьезных мест не захапано? Один Черный лес.
— Логично.
Поддержка ободрила.
— Шестова получает задание на компромат Черного леса и деньги, разумеется. Тот московский авторитет обеспечивает ей прикрытие. Потом он через подставные фирмы сожрет всю эту территорию.
Правдоподобно, к сожалению.
Прокурор покивал головой и переменил тему:
— Ты, когда вечером пойдешь квартиру осматривать, прихвати участкового. И пусть хозяин квартиры ему заявление о пропаже жильца напишет, чтобы были соблюдены формальности.
— Будет
— И постарайся прощупать дьякона, только доброжелательно.
Не слышит сейчас и не видит почти ничего — горечь сковала, проникла в каждую клетку, застыла…
Надо напрячься, надо вернуть себя!
Ответить, вот этой девушке.
«Зайду… да… позже».
Голос слышен, но только звучащим внутри…
Смутно видна улыбка девушки-продавщицы…
Выйти быстрее наружу…
Жарко.
Машины, люди, деревья…
Небо… голова не кружится — уже хорошо.
Замедлить надо дыхание, оно слишком частое.
Звук вернулся… и вроде бы всё остальное уже в равновесии.
Но жарко очень.
Надо зайти, где прохладно, пульс… частый пока, мысль пугающая — что так вот и умирают, пугающая не смертью, а неисполненной, оборванной жизнью.
Он нормально всё видит, но плохо еще понимает — что видит.
Подросток, отвечая, показывает рукой: «Вон там ресторан».
После обеденного перерыва прокурор включился в дела, которые следовало в ближайшее время представлять на судебное производство.
Отработав, очень плотно, уже с двумя сотрудниками и пригласив третьего, он сразу не «въехал», отвечая по телефону Владимиру… тот сказал: сначала пойдет на осмотр квартиры, где проживал китаец, и только потом встретится с дьяконом, который будет сперва на отпевании и похоронах… наконец понял — это к тому, что информация поступит попозже вечером.
И только стал слушать доклад сотрудника, отвлек новый звонок — уже не прямой служебный, а через Надежду.
— Сестра покойного священника очень просит выделить ей всего минуту. Соединить?
— Конечно.
Женщина, поздоровавшись, стала извиняться за беспокойство, которое, наверное, причиняет зря прокурору — тот попытался свернуть это вступление, но все равно пришлось выслушать до конца. Суть оказалась короче: она, назад полчаса, нашла некую квитанцию и хочет ее показать, однако сейчас ей на отпевание и похороны…
— Вы сразу позвоните, и я к вам подъеду.
От непоправимой ошибки отделял один шаг. Траурный день затуманил мысли, оставил в стороне осторожность — она все же смогла прокричать, удержала у черты, за которой начинался провал.
Камеры
Конечно же, камеры покажут его — чужака — в дорогом костюме с букетом больших красных роз, который сейчас собирался купить, проследят от входа в собор, и не исключено — к нему подойдут сразу на выходе.
Да, ошибки удалось избежать.
Но не горя, бросившего вдруг куда-то за край.
Отняли… сколько же здесь у него отняли, и последнее расставание тоже отняли!
А с утра была Нина.
Не в памяти.
Тут: за спиной, в другой комнате, рядом.
Рядом шли по улице, он говорил ей, что делает все как должно, что волнуется немного, перед проводом в путь туда к ней…
Теперь снова один.
Как тогда.
И тогда они были близко совсем, тоже рядом.
И уже навсегда друг без друга.
Страшное ощущение: что всё здесь, а значит — как-то еще можно поправить… и что ничего уже нет — явь, которая ужасней любого кошмара, не имеющая права приходить к человеку.
Где-то тут, тоже недалеко от собора, он сидел, пил, не хмелел, губы шептали — Нина, Нина…
Пил, не хмелел, чувства теряли силы…
И от этого не сошел с ума.
Официанту очень понравился новый посетитель — культурным видом, одеждой хорошего вкуса и лицом — умным и волевым.
Клиент заказал рюмку бренди и бутылку «Бордо».
Но по поводу закусок коротко произнес: «Потом».
Владимир ушел с работы на два часа раньше, чтобы переодеться, спокойно чаю попить и двинуться потом на встречу с хозяином «китайской» квартиры.
Центр тяжести сегодня вообще приходился на вечер — особенная нагрузка ложилась, конечно же, на милицию. При мысли о ночной операции Владимир начинал даже чуть волноваться — очень хотелось представить себя ее участником, и оттого еще, что преступление, непонятное и неудобное для следственных действий, может быть просто и в один раз раскрыто — хороший был бы финал!
…
Через час с небольшим он снова шел по теплым, дождавшимся лета улицам, шел уже не в казенной форме с погонами, которая, впрочем, ему очень нравилась, а в легком спортивном костюмчике, белых удобных кроссовках. Хоть день уступал место вечеру, явившаяся в город жара словно подчеркивая свою неслучайность, не уступила ни градуса, однако солнце теперь не било в глаза, не подпекало на открытых пространствах — жара перестала быть атакующей и тихо повисла в улицах, переулках, приглашая всех к дружескому покою.