Эртан
Шрифт:
Я рассказала все без утайки… ну, почти без утайки. О виртуальной реальности я упоминать не рискнула — осталась верна официальной версии о таинственной стране Реал, затерянной в мировом океане.
Герцог выслушал мой сбивчивый рассказ, не перебивая и никак не выражая своего отношения к нему, затем приступил к вопросам. Некоторые вопросы повторялись, менялась только формулировка, из чего я сделала вывод, что общую картину лорд Дагерати уже для себя составил, и основная цель допроса — определить, говорю ли я правду.
Отвечая на монотонные вопросы, я неожиданно успокоилась. Страх исчез — осталось только вполне естественное волнение — так волнуешься на экзамене, к которому хорошо подготовился. Умом я понимала, что про этого человека ходит дикое количество
— Вы бы и правда поспали, ваша светлость, — сочувственно предложила я. — Женю вы уже наверняка допросили, а мы с Вереском до утра точно никуда не денемся.
Я ожидала вспышки гнева или, по меньшей мере, язвительных комментариев в духе тех, которыми лорд Дагерати ответил на аналогичное Женькино предложение. Но герцог устало потер виски, поморщился, как от головной боли, и сказал:
— Пожалуй, вы правы. Я уже убедился, что либо вы говорите правду — по крайней мере, так, как вы ее видите, либо успели эту легенду отрепетировать не в пример лучше предыдущей. Для того, чтобы окончательно разобраться в вопросе, мне понадобится помощь специалистов по кхаш-ти, а это действительно подождет до завтра… Скажите мне лучше вот что. Я так понял, что вы тоже видели этого Ринальдо. Как он выглядел?
Я напрягла память и постаралась как можно точнее воспроизвести внешность господина Ринальдо.
— Могу ошибиться в деталях, — честно предупредила я под конец. — У меня было занятие поважнее, чем таращиться на незнакомого мужика. Вы бы лучше у Ники спросили — она с ним общалась в более спокойной обстановке.
— С ее высочеством я уже поговорил, но еще одно мнение со стороны не помешает. К тому же у Вероники ужасная зрительная память, ее описания — сплошной поток эмоций. Не могу же я в ориентировке указать, что «от его голоса мурашки бегут по коже».
— Кстати, как она там? Когда я видела ее последний раз, Ника была несколько… ммм… расстроена.
— Да нормально, что ей сделается, — суровый шеф королевской службы безопасности вздохнул неожиданно по-человечески. — Сидит в своей комнате под домашним арестом, сопли по щекам размазывает. Если бы такой номер отколола моя дочь — выпорол бы, невзирая на возраст и социальное положение. Но магистр Астэри — ярый противник телесных наказаний, так что максимум, что ее ждет, — это длительная лекция на тему ответственности перед близкими.
— Еще не известно, что хуже, — содрогнулась я, живо представив себя на месте несчастной принцессы.
— Ну, беседы с магистром вам точно не избежать, — усмехнулся лорд Дагерати. — Если хотите, могу после этого устроить вам встречу с палачом для показательной порки, чтобы у вас была возможность сравнить.
На этой оптимистической ноте глава Канцелярии удалился, оставив меня в тягостных размышлениях, было ли это сказано для острастки или в утешение.
Ночка выдалась неспокойная. Впрочем, вины моих тюремщиков в этом не было — пострадала я исключительно из-за собственной впечатлительности. Хотя лорд Дагерати не говорил, когда собирается навестить меня в следующий раз, я не сомневалась, что он поспешит продолжить нашу содержательную беседу с утра пораньше: трудолюбие главы Канцелярии вошло в легенду (в частности, поговаривали, что он вообще не спит), да и дело о похищении принцессы наверняка относилось
Когда наконец раздались эти самые шаги за дверью и характерный скрежет ключа в замке, я почти обрадовалась. Не то что бы мне так уж хотелось попасть на допрос, но этот прерывистый беспокойный сон меня основательно измучил. Оказалось, однако, что это всего лишь принесли завтрак. Я пробормотала что-то неразборчиво-благодарственное, зарылась с головой под одеяло и снова заснула — на этот раз надолго. То ли внутренний датчик тревоги был настроен на скрип ключа и, отработав, с чистой совестью вырубился, то ли подсознание решило, что раз уж меня не выдернули на допрос среди ночи, значит, самое страшное позади, но в следующий раз я проснулась с ощущением, что спать больше не хочется. Совсем. Ощущение было настолько непривычным, что я еще некоторое время ворочалась под одеялом, пытаясь устроиться поудобнее — до тех пор, пока не убедилась окончательно, что сон в меня больше не лезет.
Окон в камере не было (мягкий тусклый свет — явно магического происхождения — изливался прямо из потолка), но, по субъективным ощущениям, уже перевалило за полдень. Я переоделась, долго и со вкусом умывалась, вылив на себя добрую половину рукомойника, тщательно сполоснула рот — вода была невкусная, тепловатая и слегка застоявшаяся, но вполне чистая. Без энтузиазма поковыряла остывшую кашу, выпила компот. Больше заняться было решительно нечем.
Интересно, а что сейчас делает Женька? И где он вообще? Помещать Игрока в тюрьму нет никакого смысла, в Канцелярии Тайного Сыска знают об этом лучше, чем где бы то ни было. Но не могли же они его убить? Или могли?.. От этой мысли мне стало холодно.
Держать Игрока в тюрьме — все равно, что носить воду в решете. Даже если связать ему руки, не давая дотронуться до Амулета Возврата, даже если не позволять ему спать и впадать в беспамятство, все равно максимум через сутки сработает таймер, и Игрока вынесет в реал. Официально считается, что Игрок, застигнутый представителями местной власти за чем-то неподобающим, обязан предъявить удостоверение личности и подписать протокол задержания. После чего Игрок с миром отпускается восвояси, а протокол ложится на стол региональному модератору. Дальше уже Корпорация решает, какой кары достоин нарушитель — денежного штрафа, временного «бана» или «высшей меры» — пожизненного отстранения от игры. Но это официально. На деле же всем известно, что если ты пытаешься скрыться с места преступления, наглеешь при задержании или просто ведешь себя подозрительно, есть все шансы схлопотать стрелу промеж лопаток. Это с местными жителями гвардейцы себе такого не позволяют, а с Игроками особенно не церемонятся. И что самое мерзкое, Корпорация в курсе и закрывает глаза на подобный беспредел. А ведь похищение принцессы — это вам не банальное ограбление ювелирной лавки… Накручивая себя таким образом, я мерила шагами камеру и нервно покусывала костяшки пальцев. Пять шагов вперед, пять шагов назад, пять шагов вперед… Черт. Надо что-то делать.
Я подскочила к двери и от души стукнула по ней кулаком:
— Эй! Там есть кто-нибудь?
— Разумеется. Это же уровень для особо опасных преступников, — насмешливо отозвался молодой голос. — Оставь вас тут одних — утром целого здания недосчитаешься.
— Рикко, что ты болтаешь! — устыдил насмешника второй голос, более солидный. — Что вам угодно, госпожа?
Я задумалась. Действительно, что мне угодно? О судьбе Женьки они мне вряд ли расскажут.
— Я просто хотела спросить, сколько времени. А то без окон очень сложно определить.