Эртан
Шрифт:
Если до сих пор парнишка держался в рамках и только иногда всхлипывал, то при воспоминании о неотразимом белль Канто слезы брызнули у него из глаз бурным потоком. Я осторожно погладила его по плечу. Ник с готовностью уткнул зареванную мордашку в мои колени и в голос разрыдался.
Я неловко обнимала трогательно-хрупкие, совсем девчоночьи плечики, машинально ерошила густые непослушные волосы и чувствовала себя ужасно глупо. Что полагается делать с рыдающим человеком? А если это подросток? А если это влюбленный подросток?
«Предложить веревку и мыло?» — прагматично
Как всегда при отсутствии соответствующего опыта, я попыталась припомнить подходящий образец поведения. На ум пришел, разумеется, безупречный Костя Литовцев…
Костя никогда не утешал меня. Не убеждал, не жалел, не задавал вопросов. Он просто давал мне выплакаться (или выговориться, если я была не в настроении плакать), а потом наливал чаю. Или водки — по обстоятельствам. Но скорее всего, дело было не в схеме поведения, а в самом Косте. В его присутствии я — умная, начитанная, фигеющая от сознания собственной взрослости старшеклассница-абитуриентка-студентка — не стеснялась на время превратиться в маленькую сопливую девчонку.
Я посмотрела на вихрастое чудо, рыдающее у меня на коленях. На маленькую сопливую девчонку. Это же очевидно. Где были раньше мои глаза?
— Ника, послушай. Я понимаю, что в мире, где царит патриархат, тяжело быть женщиной. А женщиной с душой воина быть тяжело вдвойне. Но не безнадежно. Вытри слезы и улыбнись в лицо мирозданию, как подобает воину. Теперь, когда нас уже двое, мы понаделаем из них ремешков для нашего гардероба.
За что загадочных «их» должна постичь такая печальная участь, я уточнять не стала, просто подумалось, что намек на женскую солидарность в данном случае окажет необходимое терапевтическое воздействие.
— Да, я знаю, что воины не плачут, — пробормотал Ник — Ника! — все еще всхлипывая, но уже спокойнее. — Я себя воспитываю… но слезы иногда сами льются, ничего не могу поделать.
— Не волнуйся, это гормональное, — успокоила я. — Через пару лет пройдет. В основном.
Ника резко выпрямилась и в ужасе уставилась на меня — до нее с запозданием дошло.
— Так ты знаешь, кто я? Тебя папа прислал?!
Я покачала головой.
— То, что ты девушка, поняла только что. Вспомнила себя в твоем возрасте. У мальчишек кризисы… немного по-другому проходят. А до этого мне даже мысль такая не приходила в голову. Так что замаскировалась ты отлично, можешь не волноваться.
— Это амулет, — со вздохом призналась девочка, машинально нащупав что-то круглое под рубашкой. — Слабенький, правда, зато его детектором магии сложнее обнаружить. А имя?
— Тоже догадалась. Ты очень привычно отзывалась на имя «Ник», так что оно наверняка было образовано от твоего собственного.
— Меня мама звала «Ник». Давно-давно… А про воина ты откуда знаешь?
— Я же говорю — я немного чувствую такие вещи.
— Мысли читаешь?
— Не мысли, эмоции. Просто у тебя эта идея въелась так глубоко, что передается, как монолитный эмоциональный образ.
— Ух ты! А в какой школе такие заклинания есть?
— Ни в какой. Я не владею магией стихий.
— Да ладно! — девчонка вглядывалась
— Возможно, ему стоит познакомиться со мной. Он узнает о магии кое-что новое, — серьезно сказала я.
— Слушай, а это идея! — Ника оживленно схватила меня за руку. В голосе не осталось ни следа от былой скорби. Как я заметила, она вообще очень легко меняла настроение. — Давай я его попрошу, он возьмет тебя в ученицы.
Поговорить со специалистом по магии этого мира… Чертовски заманчиво. Да что там — просто необходимо. Но на ум невольно пришло предостережение Вереска.
— Надеюсь, он не захочет разобрать мой мозг на запчасти, чтобы узнать, как это у меня получается?
— Нет, он совсем не такой! — с жаром заверила Ника. — Он же первый предложил проект Конвенции о…
Девчонка осеклась и зажала рот рукой.
— Ника, — устало сказала я, — я полный профан в истории магии, так что меня ты можешь не опасаться. Но даже с учетом недомолвок ты уже выдала столько информации, что Женя или Вереск без труда узнали бы имя твоего наставника. Если ты все еще хочешь сохранить свое происхождение в тайне, постарайся эту тему вообще обходить стороной.
— Угу. Юль… не говори пока Жене, ладно? Ну то есть он, конечно, все равно рано или поздно узнает… но лучше потом.
Опа, мы уже на «ты», запоздало отметила я. Похоже, идея с женской солидарностью действительно попала в точку.
Мысль о том, что у меня появилась соперница на вакантное место в сердце неотразимого шатена с ореховыми глазами, медленно продефилировала через мозг. Я задумчиво проводила ее внутренним взором.
Президент корпорации «Виртуальная реальность» Герман Милославский пребывал в скверном расположении духа. Как и всякий начальник, которому приходится руководить сбродом тупиц и недоумков. Ну а как еще назвать подчиненных, которые не в состоянии выполнить элементарного, казалось бы, задания?
— Что значит «мальчишка исчез»? — с холодной яростью в голосе осведомился господин президент. — Кажется, у нас здесь не Эртан, чтобы человек мог просто раствориться в воздухе.
Глава службы безопасности, коренастый невысокий мужчина средних лет с квадратным лицом и тяжелым подбородком, сумрачно пояснил:
— Квартира пуста. В раковине грязная посуда, в холодильнике остатки продуктов. Электроприборы отключены. Документов, денег, кредитных карточек в квартире не обнаружилось. Отсутствуют также компьютеры, мобильные телефоны и другие высокотехнологичные устройства. Все это указывает на то, что квартиру оставили в спешке и надолго. Причем судя по тому, за какое короткое время Старцеву удалось собрать все необходимое и исчезнуть, бегство было подготовлено заранее. Мы проверили знакомых, форумы и чаты, где он раньше бывал, опросили соседей — про Старцева уже недели две никто ничего не слышал.