Эртан
Шрифт:
— Держи свои клыки подальше от Юлии, вампиреныш, — злобно прошипел Вереск.
— Ого, какая экспрессия! — воскликнул Джанис. — Человеческая кровь играет?
Лицо вампира выражало насмешливую дерзость. В глазах полуэльфа застыло обещание смерти. Они стояли друг напротив друга, как мальчишки, готовые в любой момент подраться, и воздух между ними искрился от напряжения.
Фар-Эстель вошел в избу, на секунду замер у порога, оценивая обстановку.
— Вы не могли выбрать более подходящий момент для своих разборок? — холодно поинтересовался он.
Вереск неохотно
— Он меня ударил! — тоном капризного королевича пожаловался молодой вампир.
— Скажи это вождю. Пусть передаст твою группу Сатару, — сухо посоветовал старший. — Если тебя бьет полукровка, тебе не место в командирах.
Джанис рассмеялся, ни на мгновение, кажется, не допуская серьезности этой угрозы.
— Ты готова? — спросил у меня Фар-Эстель. — Тогда идем. Белль Канто, ты и твой драчливый друг нам тоже понадобитесь — засвидетельствовать, что девушка пошла на это по собственному желанию.
На улице уже совсем стемнело. Погода испортилась: небо затянуло тучами, стал накрапывать мелкий дождик. Подул ветер, не сильный, но довольно прохладный. Я поежилась — не то от холода, не то от страха. Вообще-то, я доверяла вампирам — или, если точнее, доверяла Жене, который не находил в предстоящей процедуре ничего опасного. И даже поведение Вереска не поколебало моей уверенности: я видела, что полуэльфом движут предрассудки, а не реальный страх за мою жизнь. Но все равно было не по себе, как перед походом к зубному врачу.
Далеко идти не пришлось: нужный дом оказался на соседней улице. В сенях было темно, и, входя в дом, я споткнулась о высокий порог. Фар-Эстель подхватил меня под локоть и провел через темную горницу.
В задней комнате было свежо и прохладно, в воздухе витал едва заметный запах озона. Горела лампа: вероятно, ее принесли специально для нас. Вдоль стен стояли три кровати, две были аккуратно застелены, на третьей — в самом дальнем от двери углу — кто-то лежал. Я не могла разглядеть лица, потому что его заслоняла спина мужчины, сидящего на стуле возле кровати. Напротив него стоял второй стул. Я догадалась, что сидящий мужчина, должно быть, отец мальчика, а пустой стул предназначался для матери.
Не оборачиваясь, мужчина сделал приглашающий жест рукой. Фар-Эстель осторожно, но твердо подтолкнул меня в его сторону. Я подошла. Не в силах удержаться, бросила косой взгляд на мальчика. По человеческим меркам он выглядел лет на десять. Его лицо было белым и безмятежным, глаза закрыты.
— Садись, — глухо обронил вампир, показывая на свободный стул.
Я несмело опустилась на краешек сиденья. Меня охватила робость перед этим мужчиной, как ни перед кем еще в Эртане. Он был немолод: в отличие от обоих Архимагистров, он не пытался — не мог или не считал нужным? — скрывать свой возраст. Между бровей пролегла глубокая борозда, оставленная горем, уголки губ угрюмо провисали вниз. Волосы у него, как у большинства вампиров, были темные, но даже в тусклом свете лампы я заметила несколько седых прядей.
— Джанис, выйди, — приказал мужчина, не поворачивая головы.
— Но отец!..
— Выйди.
Я не осмеливалась поднять глаза к двери, но поняла, что Джанис
— Ты согласна дать кровь моему сыну.
Я не была уверена, что это вопрос, но на всякий случай выдавила едва слышно:
— Да…
Вампир проницательно посмотрел мне в глаза, и под его взором я почувствовала, как с меня последовательно спадает одежда, кожа, мышцы, рассыпаются в пыль кости, растворяется мозг, и все мои помыслы и стремления, все потаенные страхи и надежды — вся моя душа, если она, конечно, существует — предстают перед вампиром обнаженные и беззащитные. Магистр Астэри тоже умел так смотреть, но я всегда чувствовала, что это взгляд врача и учителя. Сейчас это был взгляд воина и убийцы. Я едва сдержалась, чтобы не закричать от страха.
— Я расскажу тебе о процедуре, чтобы ты понимала, на что идешь.
От его будничного тона мне стало немного легче, и я даже нашла в себе силы кивнуть.
— Я прокушу тебе вену на руке. Лучше бы, конечно, на шее, но это будет неудобно. Руст без сознания, он не сможет укусить сам. Запах крови приведет его в чувство и пробудит инстинкты, которые подскажут, что делать дальше. Укус будет болезненным, но безопасным. Не бойся.
Я невольно поежилась.
— А нельзя вскрыть вену ножом и сцедить в стакан?
— Нет. Магия крови разрушается от соприкосновения с холодным железом. Я буду следить, чтобы Руст не перешел границу, опасную для твоего здоровья. Потом Эль-Ристафаль сотворит кровеостанавливающее заклинание. Тебе все понятно?
— Да.
Мужчина снова сделал знак рукой, и Женя с Вереском встали у него за спиной. Оба были бледны, почти как умирающий мальчик.
— Повторяй за мной: «Осознанно и без принуждения отдаю часть крови, потеря которой не нанесет ущерба моему здоровью, Арустану Фар-Зингаро».
— Осознанно и без принуждения, — послушно повторила я, — отдаю часть крови, потеря которой не нанесет вреда моему здоровью, Ар… КОМУ?!!
— Моему сыну.
— ОЙ.
— Что такое? — спросил вампир с легким нетерпением. — Ты не знала, что это мой сын?
— Нет, я… я не знала, что вы король… то есть вождь. Простите. Я бы тогда поприветствовала вас, как полагается. Только я не знаю, как полагается… простите, — я окончательно смутилась и беспомощно опустила взгляд в пол.
Вампир до хруста сжал зубы. На мгновение я малодушно испугалась, что он сейчас вгрызется в мою шею без всяких церемоний. Но он быстро взял себя в руки и почти спокойно сказал:
— Если позволишь, о тонкостях вампирского этикета мы поговорим завтра. Продолжай, пожалуйста.
Я с самого начала почти без запинок выговорила ритуальную фразу. Фар-Зингаро удовлетворенно кивнул и обернулся к парням, двумя статуями застывшим за его спиной.
— Благодарю тебя, белль Канто, и тебя, полуэльф. Вы можете идти.
— Я остаюсь, — бестрепетно сообщил Вереск.
— Я сказал, вон отсюда! — рявкнул вождь так свирепо, что даже Фар-Эстель вздрогнул, а Женька автоматически отступил на шаг. — Ты на моей земле, полукровка, — изволь вести себя, как подобает гостю.