Эртан
Шрифт:
Она вытащила из-за пояса длинный кинжал, сдернула с него ножны и провела лезвием по обнаженному предплечью — медленно, с нажимом, ожидая, пока светлый клинок окрасится кровью. Протянула мне кинжал рукоятью вперед и ножны:
— Пусть смерть будет милосердна к тем, кого ты любишь.
Я осознала, что вампиры, которые до этого негромко переговаривались у ворот, умолкли. Джанис смотрел на мать с недоверчивым удивлением, и даже Вереск слегка переменился в лице. Мы с Женькой, кажется, были единственными, кто ничего не понимал, но от торжественности
— Спасибо, — память услужливо вытолкнула на поверхность названное утром имя, — Алана.
Женщина порывисто сжала мое запястье:
— Будь сильной, девочка.
Развернулась и, не оборачиваясь, пошла в сторону города.
Я вдруг почувствовала себя ужасно глупо, стоя с окровавленным стилетом в одной руке, ножнами — в другой, и совершенно не представляя, что мне теперь со всем этим делать. Вождь, угадав мое смятение, ободряюще улыбнулся:
— Джанис тебе все расскажет.
Он вскинул ладонь в прощальном жесте: «Удачи», — и размашистыми шагами отправился догонять жену.
Я смотрела, как две темные фигуры растворяются в предрассветных сумерках. «Будь сильной, девочка…» Не очень-то это похоже на вдохновляющее напутствие перед боем. Джанис осторожно высвободил кинжал из моей ладони.
— Эй, это мой подарок, — возмутилась я, выпадая из ступора.
— Ты собираешься стоять с ним до вечера? — усмехнулся вампир, аккуратно стирая кровь с лезвия придорожным лопухом.
Он вложил стилет в ножны и принялся прилаживать их сзади к моему рюкзаку. Я удивленно посмотрела на него через плечо:
— Мне же неудобно будет доставать его оттуда.
— Тебе не придется его использовать в бою. Это ритуальный кинжал, им добивают раненых, — заметив, как перекосилось от этого сообщения мое лицо, Джанис довольно осклабился: — Традиционно женская обязанность.
Глава 14
Из Зингара наш маленький отряд вышел в полном молчании. И хотя любопытство нещадно терзало мою нежную душу, мне не хватало наглости нарушить эту суровую тишину. Минут через пятнадцать, когда городские ворота скрылись из вида, Фар-Танис обернулся и что-то негромко сказал следовавшему за ним невысокому стройному пареньку. Интересно, встрепенулась я, означает ли это, что во время прохода по ущелью дозволяются разговоры на отвлеченные темы? Фар-Танис предупреждал, чтобы в Долине мы не открывали рот без крайней необходимости, но ведь Сумеречное Ущелье — это еще не Долина.
Странный подарок Аланы не давал мне покоя — я почти физически ощущала, как серебряный клинок холодит кожу, хотя понимала, что это невозможно. После нескольких минут душевной борьбы я сдалась и тихонько позвала:
— Джан!
Парнишка, шедший вторым в колонне — тот самый, к которому обращался командир — отчетливо фыркнул. Джанис обернулся так резко, словно я ударила его в спину. До меня докатился слабый отголосок его чувств — досада и смущение
— Не зови меня Джаном, смертная. Мы не настолько близки… Во всяком случае пока, — добавил он с мстительной ухмылкой.
Подтекст, заключенный в его последнем замечании, предназначался явно не мне. Снова решил поддразнить Вереска? Или отношения в разведотряде выходят за рамки боевого братства?
Я не против флирта с симпатичным молодым человеком, вне зависимости от формы его верхней челюсти. Но не терплю, когда со мной заигрывают с единственной целью досадить другому.
— Закатай губу, оттопчут, — обиженно огрызнулась я.
Худенький парнишка отпустил ехидное замечание на вампирском. Голос у него был звонкий, совсем мальчишеский. Джанис парировал.
— Хватит! — властно оборвал их Фар-Танис. — Джанис, ты можешь выйти из строя и рассказать Юлии про найрунг… и все остальное. У тебя есть время до заставы. Если в Долине я услышу хоть один вопрос не по делу — дальше пойдете сами. Лайна, тебя это тоже касается. Еще одно замечание — и ты на полдекады отстранена от патрулирования.
Лайна?! Гм. Это многое объясняет.
Джанис слегка замедлил шаг и поравнялся со мной. Юная вампирка обернулась через плечо и метнула в нашу сторону взгляд, от которого у меня заискрились кончики волос. Да тут, оказывается, кипят нешуточные страсти.
— Джан — это детское имя, — миролюбиво пояснил Джанис. — После выхода из возраста ученичества его допускается использовать в двух случаях: в бою, когда каждое мгновение на счету, и в интимной обстановке.
— Тебя так Фар-Эстель называл, я помню.
— Фар-Эстель был не прав. И он это знает.
— Ну извини. Я не хотела тебя смущать.
— Меня смутить не так просто, — ухмыльнулся вампир. — К тому же все поняли, что ты не знаешь наших обычаев, и деликатно промолчали. Если кто и выглядел глупо, так это Лайна.
Из головы колонны донеслось презрительное фырканье.
— Просто ты ей нравишься, — вступилась я за девушку.
— А вот это, смертная, не твое дело, — сухо заметил Джанис.
— Во всяком случае — пока, — поддела я. — А что такое это… най-что-то-там, про которое ты мне должен рассказать?
— Найрунг. Дарующий смерть. Кинжал, который тебе подарила моя мать. Ты же про него хотела спросить?
Я кивнула.
— Я уже говорил, что добивать тяжелораненых — это женская обязанность. Свой найрунг есть у каждой замужней женщины, это традиционный свадебный подарок от семьи жениха. После свадьбы кинжал становится собственностью женщины, она может его подарить, передать по наследству, переплавить. Это практикуется нечасто, но ничего необычного в этом нет. Новый найрунг сделать несложно: серебро и пара заклятий, любой кузнец в Зингаре с этим справится. Если мать жениха хочет показать свое особое расположение к будущей невестке, она может подарить ей свой найрунг, но это не обязательно.