Эпоха героев

Нира Страусс

— Если она всё ещё в облике медвежонка — возможно. Но мне трудно поверить, что они разошлись, особенно после всего, через что прошли.

— Как бы то ни было, нам пора двигаться. И я имею в виду… — Гвен сглотнула. — Всем пора. На Сиог больше не убежище. Двор знает о нём, Бран сбежал… Да и даже если бы нет — от него почти ничего не осталось. Возвращаться попросту некуда.

Я зажмурился, вспоминая, как мы пересекали Спорайн, и с перевала Хелтер увидели, что король Нессия и его воины сделали с тем местом. С местом, которое я

поклялся никогда не запятнать. С местом, что я поклялся защищать.

Всё из-за Брана и его безумной жестокости. Он сразу помчался рассказывать всё, что узнал, нашему…

Нет.

Не нашему.

Его отцу.

Королю.

Человеку, которого я был вынужден двадцать пять лет притворно обожать и копировать.

Человеку, который умер совсем недавно — его кровь всё ещё покрывала землю Долины Смерти… и мои пальцы.

Я сжал кулаки.

Чья-то рука мягко накрыла мою.

— Я знаю, — прошептала Гвен. — Мне очень жаль, чар’айд.

Мой дорогой друг. Только она называла меня так. И только тогда, когда нас никто не слышал.

Похоже, теперь было всё равно. Никого уже не волновали притворства. Не осталось ни прикрытий, ни прошлой жизни.

Я всегда думал, что день, когда я освобожусь от лжи, будет связан со смертью. До недавнего времени я и представить не мог другого исхода. Так что даже не пытался придумать, что будет потом.

А теперь… Теперь этот «потом» наступил, и в голове — пусто. Словно ты читаешь книгу, а на последних страницах — белые листы.

Мне не хотелось в этом признаваться, но ощущение было… пугающим.

«Ах, мой любимый сын. Свет моего сердца».

Я резко отмахнулся от воспоминания.

От его голоса, пропитанного болью и яростью.

— Лучше, что он мёртв, — прохрипел я.

— Знаю, — снова ответила она — всё так же терпеливо, с той же теплотой и сочувствием, что всегда жили в её голосе. — Но я рада, что тебе не пришлось делать это самому.

Я тоже, — подумал я.

— Где он?

Ответ пришёл не от Гвен. К нам подошла Веледа.

— Там, где и пал, — ответила она.

Но выглядела… иначе.

Взгляд — отрешённый, с каким-то новым, жёстким светом. Каштановые волосы растрёпаны, пальцы сжаты в кулаки у бёдер.

Может, всё дело было в том, что я никогда раньше не видел её вне стен замка Сутарлан. Тем более — не на поле боя.

Будто её высокая, изящная фигура не вписывалась в разрушенный, выжженный пейзаж.

— Собирают гематитовые клинки и всё, что может пригодиться.

— Пусть захоронят гематит. Чтобы больше никто не смог его использовать, — сказал я почти машинально. — А его…Сжечь вместе с солдатами.

Обе кивнули.

Никто не стал бы перечить моим решениям, когда дело касалось короля.

— Звучит разумно.

Веледа бросила тёмный взгляд на неподвижную фигуру Аланны.

Что-то в её глазах померкло.

— Похоже, я была не единственной, кто чувствовал себя в ловушке, —

тихо пробормотала она.

Глава 2

Мэддокс

Как лучше всего заманить лепрекона?

Закопайте в землю кувшин, набитый сокровищами.

Жадное чутьё приведёт его прямо к вам.

Из запрещённой книги «Двор Паральды»

Когда занялась заря, выжившие из На Сиог собрались у кипарисовой рощи. Их было немного. И все — разбиты.

Некоторые всё ещё исподтишка бросали на меня взгляды, полные растерянности. На мои крылья. На рога. Никто и представить не мог, что я — дракон. Все верили в мою легенду: сидх из Братства, внедрённый в Охоту.

Плач Секваны эхом отзывался снова и снова. Старая мерроу, что успела привязаться к Аланне за то короткое время, что мы провели в На Сиог, видела слишком много смертей, слишком много войн. Танте и Мэй, владельцы таверны и постоялого двора, молча держались за руки.

Они потеряли единственного сына. Единственную нить, что связывала их.

Что тут скажешь?

С теми немногими пожитками, повозками и лошадьми, которые удалось спасти, они были готовы к отбытию.

Проблема была в том, что мы не знали — куда.

Пвил, Абердин, Гвен, Веледа и я стояли возле Эпоны и Аланны.

— Мы не можем вернуться в замок Сутарлан, — начал Пвил. Несмотря на засохшую кровь у виска, он был цел. Курил обломанный самокрут, а руки у него слегка дрожали. Как и у меня.

— Он больше не безопасен. После смерти…

Он не договорил, но остаток фразы впился в нас, как нож.

Смерть Игнас и Плюмерии.

После тягостной паузы, в которой воздух буквально пропитался болью, фей продолжил:

— Хоп сразу уйдёт в подполье, если кто-то из Двора появится. Он умеет себя прятать, — он имел в виду брауни, который жил в замке и присматривал за ним. — Он укроется с Дедалерой и будет нас искать.

Абердин стоял сразу за ним, обняв Пвила массивной рукой, покрытой узорами древних татуировок в сине-чёрных чернилах. Его тёмные волосы были собраны в узел, борода частично скрывала выражение лица. Он был на голову выше Пвила.

— Мы не можем пойти и в Эйре. И вообще туда, где полно солдат или охотников, — прогремел он. Его голос — обычно пугающий для незнакомых — будто разогнал давящий воздух у меня в груди.

— Сейдж и Персиммон, скорее всего, уже там. Сообщают о нападении нашим людям в столице. Если они уже отправились… что ж, уверен, они будут винить себя за то, что не успели вовремя.

— Сейдж свихнётся оттого, что упустила возможность расчленить солдат, — пробормотала Гвен. — Но мы не можем ждать их.