Эмфирион

Вэнс Джек

Четверка проехала «овертрендом» в Южный Фульгер, всего в нескольких ярдах от Хиалис-Парка. Они поднялись на небольшой холм: выход на поверхность той же гряды, которая дальше к северу в Виже становилась Дункумскими высотами. «Дворец Скрученной Ивы» располагался неподалеку. Заведение славилось жареными илистыми угрями, эспергами в пряном соусе и бледным легким вином из прибрежного района к югу от Амброя.

Нион Бохарт еще не прибыл. Четверка нашла себе столик. Подошел официант и, оказалось, что Геди страшно проголодалась, поскольку еще не обедала. Гил мрачно глядел, как

она пожирала в огромных количествах угрей с эспергами. Флориэль упомянул, что надеется смастерить или купить небольшое парусное суденышко. Сонджали тут же заявила, что остро интересуется парусными лодками и вообще путешествиями, и между этой парочкой завязался оживленный разговор в то время, как Гил сидел в стороне и отрешенно наблюдал за тем, как Геди набросилась на тарелку с угрем, ко торого он заказал для Сонджали, но на которого та теперь решила махнуть рукой.

Прибыл Нион Бохарт в обществе разодетой молодой женщины на пару лет старше него. Гилу подумалось, что он узнал в ней одну из тех девушек, которые сидели на скамейке в «Кабаке Кичера». Нион представил ее, как Марту, не упоминая про ее Цех. Миг спустя, прибыли Шульк и Югер, а вскоре подошел и Мэл Вилли с девушкой довольно вульгарного вида. Словно желая подчеркнуть свое пренебрежение к Правоверности, она щеголяла в облегающем узком платье из черной рыбьей кожи, которое мало скрывало очертания ее тела, если вообще что-то скрывало. Сонджали пренебрежительно подняла брови, а Геди, вытирая рот тыльной стороной руки, тупо глазела на эту девицу, но той было все нипочем.

Принесли кувшины с вином, наполнили и осушили бокалы. Зажгли разноцветные фонарики. Лютнист с Мангских островов играл веселые и мелодичные любовные песни мангов.

Нион Бохарт был странно молчалив. Гил подозревал, что наказание отрезвило его или, по крайней мере, сделало менее буйным. К облегчению Гила, Шульк Одле-буш завязал разговор с Геди и дошел до того, что налил ей полный бокал вина. Гил переместил свой стул поближе к Сонджали, смеявшейся над чем-то сказанным Флориэлем; та обратила в сторону Гила невидящий взгляд, словно его там и не было. Гил набрал побольше воздуха в легкие, открыл рот, собираясь заговорить, снова закрыл его и угрюмо откинулся на спинку стула.«.

Теперь говорил Нион, рассказывая о пережитом им в Министерстве Соцобеспечения. Все стихли, прислушиваясь к его словам. Он рассказал о том, как его доставили в Управление, о том, как его допрашивали, о строгих предписаниях, запрещающих в дальнейшем якшаться с контрабандистами. Его предупредили, что заряд у его палочки высокий, и что он рискует отправиться на перестройку. Дожевывая эсперг, Геди спросила:

–  Вот чего я никогда не понимала: ведь нескопы не получатели, поэтому их нет в списках распределения пособий и у них нет Министерских палочек. Ну так можно ли отправлять на перестройку нескопа?

–  Нельзя, - сказал Нион Бохарт.
– Если он закоренелый преступник, то его изгоняют за одну из четырех границ. Простого бродягу изгоняют на восток в Бейрон. Контрабандисту приходится хуже, и его изгоняют на равнину Алкали. Самых злостных преступников изгоняют в Боредел. Мне все это объяснил Следователь

Особого Отдела. Я сказал ему, что я, мол, не преступник, что я не совершил ничего особо плохого, а он ответил, что я не подчинился правилам. На что я ему возразил, мол, возможно, следует изменить правила.

–  Неужели нет никакой возможности изменить правила?
– спросила Сонджали.

–  Понятия не имею, - признался Нион Бохарт.
– Полагаю, Главный Контролер делает то, что считает наилучшим.

–  Это в каком-то смысле странно, - сказал Флориэль.
– Хотелось бы знать, как вообще все это началось.

Гил подался вперед.

–  В прежние времена столицей Фортинана был Тадеус. А Министерство Соцобеспечения было филиалом Правительства Государства. Когда Тадеус был уничтожен, не осталось больше никакого Правительства, и изменять Правила Министерства Соцобеспечения стало некому. Поэтому они никогда и не менялись.

Все теперь обратили взгляды в сторону Гила.

–  Э, вот как, - протянул Нион Бохарт.
– Где ты все это узнал?

–  От отца.

–  Ну, если ты такой знающий, то как же изменяли Правила?

–  Никакого Государственного Правительства у нас нет. Городское Правительство возглавлял Мэр, пока Министерство Соцобеспечения не сделало такое Правительство ненужным.

–  Мэр ничего не может сделать, - проворчал Нион Бохарт.
– Он всего лишь хранитель городских документов: ничто.

–  Да полно!
– выкрикнул в притворном возмущении Флориэль.
– Мэр, чтоб вы знали, троюродный брат моей матери. Он обязан быть джентльменом!

–  По крайней мере, его не могут отправить в изгнание или на перестройку, - сказал Гил.
– Если бы Мэром избрали такого же человека, как Эмфирион - а выборы, между прочим, в следующем месяце, - то он мог бы настоять на положениях, записанных в Городской Хартии Амброя, и Министерству Соцобеспечения пришлось бы подчиниться.
– Ха-ха!
– хохотнул Мэл Вилли.
– Подумать только! Все пособия повышены! Агенты подметают улицы» и доставляют посылки!

–  Кто может быть избран Мэром?
– спросил Флориэль.
– Любой?

–  Естественно, - презрительно усмехнулся Нион.
– Сумел же попасть на эту должность кузен твоей матери.

–  Он очень выдающийся человек!
– возразил Флориэль.

–  Как правило, Совет Цехмейстеров выдвигает одного из своих старейшин, - разъяснил Гил.
– Его всегда избирают, а потом переизбирают, и обычно он ocтается на своей должности до самой смерти.

–  А кто такой Эмфирион?
– спросила Геди.
– Я где-то слышала это имя.

–  Мифический герой, - уведомил ее Нион Бохарт.
– Часть межзвездного фольклора.

–  Возможно, я глупая, - сказала с решительной усмешкой Геди, - но какой прок избирать Мэром мифического героя? Что это даст?

–  Я не говорил, что нам следует избрать Эмфириона, - уточнил Гил.
– Я говорил, что человек вроде Эмфириона, наверное, сумел бы настоять на переменах.

Флориэль быстро пьянел и довольно глупо рассмеялся:

–  А я говорю, изберем Эмфириона, мифический он там герой или нет!