Эмфирион

Вэнс Джек

–  Да-да! Но это сработает?

–  Не знаю. Делай, что можешь.

Агенты оттолкнули Гила в сторону. Автомобиль отъехал. Гил стоял, глядя ему вслед. А затем, не обращая внимания на ошеломленные взгляды друзей и соседей, вернулся в мастерскую.

Сунув Хартию в папку, он взял из шкафчика деньги и снова побежал к «овертрендскому» киоску на площади Андл.

Гил отыскал Мэра, кузена матери Флориэля, в кабачке «Коричневая Звезда». Как и ожидал Гил, тот слыхом не слыхивал о древней Хартии. Гил объяснил обстоятельства дела и попросил Мэра вмешаться, но тот решительно замотал головой.

–

 Дело совершенно ясное, как мне кажется. Дупликация запрещена по веской и достаточной причине. Похоже, ваш отец - своенравный субъект, раз нарушает такое важное правило.

Гил прожег взглядом вежливое лицо Мэра, а затем в ярости развернулся кругом и широким шагом зашагал в сумраке обратно к площади Андл.

Он добрел, спотыкаясь, до постели и лежал, уставясь невидящим взором в пространство, в то время как внутри у него все переворачивалось при мысли о том, что делали с его отцом.

Бедный наивный Амиант! Он уповал на магию слов: на фразу в одном из его древних клочков бумаги.

Но вскоре, по мере того как тянулась ночь, Гил засомневался. Вспоминая поведение Амианта за последние несколько дней, Гил начал гадать, а не сделал ли Амиант то, что считал себя обязанным сделать, полностью сознавая риск.

Бедный, глупый, храбрый Амиант, подумал Гил.

***

Амианта доставили домой через полторы недели. Он потерял в весе и казался ошеломленным и безразличным ко всему. Зайдя в мастерскую, он сразу же направился к верстаку и сел, словно ноги его не держали.

–  Отец!
– вскрикнул внезапно севшим голосом Гил.-Ты здоров?

Амиант кивнул.

–  Да. Настолько здоров, насколько можно ожидать.

–  Что они сделали? Амиант сделал глубокий вдох.

–  Не знаю.
– Он обратил взгляд к ширме, взял в руку стамеску. И пальцы этой руки внезапно показались Гилу медлительными и неуклюжими.
– Я даже не знаю, за что меня забрали.

–  За печатание плакатов!

–  Ах, да! Теперь помню. Я им что-то прочел. Что это было?

–  Вот это!
– выкрикнул Гил.-Великая Хартия! Неужели ты не помнишь?

Амиант без большого интереса взял брошюру, повертел ее так и сяк и вернул Гилу.

–  Кажется, я устал. Не могу прочесть. Гил взял его за руку.

–  Пойдем наверх, приляг. Я приготовлю ужин и мы поговорим.

–  Я не очень голоден.

В дверь постучали, и в мастерскую вошел Нион Бохарт в высокой зеленой кепке с вытянутым козырьком, зеленом костюме и черно-желтых ботинках. При виде Амианта он остановился, а затем медленно проследовал вперед, горестно качая головой.

–  Перестройка, да? Этого-то я и боялся.
– Он смотрел на Амианта так, словно тот был восковой фигурой.
– Должен сказать, они проявили мало сдержанности.

Гил медленно выпрямился и повернулся лицом к Ниону.

–  Все это случилось из-за тебя! Нион Бохарт негодующе напрягся.

–  Да брось ты! Давай без оскорблений! И правила, и Великую Хартию писал не я! Я не сделал ничего худого!

–  Ничего худого?
– повторил, как эхо, Амиант тихим отчетливым тоном.

Гил негромко скептически фыркнул.

–

 Ну, тогда чего же ты хочешь?

–  Я пришел обсудить выборы.

–  Нечего тут обсуждать. Меня это не интересует.

Губы Амианта зашевелились, словно он опять повторял то, что услышал.

Нион Бохарт бросил кепку на верстак.

–  Послушай, Гил, вини не меня, а тех, кто это сделал.

–  И кто же это?

–  Трудно сказать, - пожал плечами Нион Бохарт. Бросив взгляд в окно, он заторопился к дверям, пробормотав.
– Новые гости.

В мастерскую вошло четверо. Гил из них знал только Скута Кобола.

Скут Кобол коротко кивнул Гилу, метнул молниеносный взгляд на Ниона Бохарта и долго разглядывал Амианта.

–  Итак, как перестроенный, вы имеете право на особый совет. Это Цурих Кобол. Он поможет обеспечить вам новую здоровую основу существования.

Цурих Кобол, кругленький коротышка с лысой головой, чуть кивнул и внимательно пригляделся к Амианту.

Пока Скут Кобол говорил, Нион Бохарт незаметно крался к двери, но теперь знак, сделанный человеком, стоящим позади Скута Кобола - высоким мужчиной в черном, с энергичным, надменным лицом и в большой черной шляпе с многочисленными лентами, - заставил Ниона Бохарта остаться.

Скут Кобол повернулся от Амианта к Гилу.

–  А теперь, я должен уведомить вас, что ответственность ваша высока. Квалифицированное мнение определило ваше поведение, как граничащее с преступным.

–  Вот как?
– переспросил Гил. К горлу у него подступил резкий кислотный привкус.
– Это почему же?

–  Во-первых, выдвижение вашей кандидатуры - это явно злое озорство, попытка опозорить город. Такая позиция является неуважительной и нетерпимой. Во-вторых, вы пытаетесь внести путаницу в списки Министерства Соцобеспечения, называясь именем легендарного и несуществующего человека. В-третьих, ассоциируя себя с этим легендарным мятежником против установленного порядка, вы косвенным образом оправдываете хаосизм. В-четвертых, вы якшались с нескоперированными.

Тут вперед выступил Нион Бохарт.

–  А можно мне спросить, что такого нарушающего правила в общении с нескопами?

Скут Кобол уделил ему лишь беглый взгляд.

–  Нескоперированные стоят вне законов и правил Министерства Соцобеспечения, и, следовательно, общение с ними нарушает правила, хотя активно и не запрещено. Выдвижение кандидатуры Эмфириона - это несомненно нескоперативная идея. В-пятых, вы - сын и помощник человека, получившего два предупреждения за дуплицирование. Мы не можем доказать соучастия, но вы наверняка знали о происходящем. Вы не сообщили о преступлении. Преднамеренное недонесение о преступлении является тяжким правонарушением. Пока что ваши проступки не являются достаточными, чтобы привлечь вас к ответственности. Вы юноша хитрый.
– При этих словах Скута Кобола, Нион Бохарт обратил на Гила взгляд человека, производящего переоценку.
– Однако будьте уверены, что вы никого не обманете, что за вами будут внимательно наблюдать. Вот этот господин, - он показал на человека в черном.
– Главный Административный Следователь района Бруэбен, очень важное лицо. Происходящее его заинтересовало, и это не делает вам чести.