Экс-любовники
Шрифт:
Ох, что было! Карим так челюстью скрипнул, что я подумала, придётся в больницу на снимок поехать. Тогда-то и выяснилось, что никакой он не сдержанный, а самый настоящий псих. Я, конечно, тоже хороша. Видела, что его трясёт, но мне показалось классным, что так сильно он меня ревнует. Я продолжила накидывать, пока Карим не рявкнул «Хватит» и не закрылся в ванной на полчаса. Я к нему стучалась, а когда не пустил, от обиды стала шутить, что он слишком возбудился от моих рассказов. Возбудился, ага. Он когда дверь открыл, выглядел так, будто хочет меня
Тогда я правда не понимала, что не так. Сам же спросил, сколько у меня парней было, так чего психовать? Сейчас-то я в курсе, что это типичный мужской развод: они, оказывается, все хотят слышать, что стали максимум вторыми и секс до них был полный отстой. Карим, кстати, гораздо умнее меня: сколько я его ни пытала про бывших, ни слова не проронил. А когда я пыталась давить, мол, я же тебе рассказала, он начинал приставать, и в процессе как-то само забывалось.
«Молчи, Вася. Молчи-и-и, — нашёптывает внутренний голос. — Ты же стала умнее».
Но разве я когда-нибудь могла хоть что-то удержать в себе? Тем более когда знаю, что Карим со своим обезглавленным питоном тоже не постился.
— За два года? — говорю нараспев. — Разумеется, были.
Вообще-то, был всего один, на мой день рождения. В расставании с тем, кого любил, есть особые критические даты. Праздники — одни из них. Сразу вспоминаешь, как вы проводили их вместе, что он подарил и как на тебя смотрел. И ещё по-дурацки ждёшь, что случится чудо и он появится. Ну а когда Карим не прислал даже занюханной ромашки, я решила ему отомстить и заодно сделать себе приятное. Бывший одногруппник Милы давно круги вокруг меня наворачивал: то СМС романтичное пришлёт, то в кино пригласит. Вот на кино я и согласилась с дальнейшим продолжением у него дома.
Там выяснилось, что месть Кариму — дело неблагодарное. И секс вроде был ничего, но потом на душе стало так погано, что я смылась прямо из постели. Будто заказал любимый йогуртовый торт с черникой и взбитыми сливками, а получил безвкусный вафельный корж, намазанный сгущёнкой. Денис мне потом ещё много раз звонил и СМС писал, что я секс-богиня и он думает обо мне постоянно, но я не брала трубку. И Карима тогда ещё больше возненавидела: за то, что уничтожил мою способность получать удовольствие от интима.
Карим щурится.
— Много?
Мне, конечно, сразу хочется сказать, что мужчин у меня было много и это, кстати, не его дело. Это потому, что в голове, как в мясорубке, проворачиваются слова Эльсины о том, что у него были другие. Но сказать так — равносильно тому, что между нами ничего не поменялось и мне всё ещё нужно отомстить ему за наше расставание. А мы вроде как почти на свидание сходили и только что классным сексом занимались. И внутри меня столько разных тёплых чувств и эмоций, что нарочно ранить его не хочется. Просто такой уж Карим: собственник. Он потом как-то признался, что хотел меня девственницей. Мол, чтобы, кроме него, у меня никого не было. Я посмеялась и сказала, что тогда бы меня всю жизнь мучило
— Один. Зачем ты спрашиваешь, раз у тебя пар из ноздрей идёт? — Я пробегаюсь пальцами по его плечам, чтобы немного расслабить. — Надеялся, что я скажу «никого», и ты будешь спать с чистой совестью?
Карим усмехается:
— Да, наверное.
— Я, кстати, не спрашиваю, сколько у тебя было, — ласково договариваю я, и ногти непроизвольно вонзаются ему в кожу. Пусть только попробует скажет, что ему можно, потому что он мужчина. Хотя я почти уверена, что именно так он и думает.
— Потому что знаешь, что я не отвечу.
И вот сейчас, когда Карим фактически подтвердил, что в наше расставание перетрахал кучу девок, у меня снова возникает желание на него заорать. Я дико его ревную. Всегда ревновала, и как выясняется прямо сейчас, ничего не изменилось.
То ли почувствовав психическую волну, исходящую он меня, то ли потому, что его голую задницу тоже стали кусать комары, Карим неожиданно целует меня в губы и, подхватив под бёдра, снимает с капота.
— Ты же голодная, да, Вася?
Гнев во мне с шипением гаснет. Потому что он помнит, что после секса мой желудок превращается в бездонную урчащую воронку, требующую жертвоприношений.
— Голодная конечно, — буркаю я. — Только сначала надо смыть твой генофонд.
Мы идём к озеру, держась за руки, и там Карим, как заботливая мать грудничка, бережно ополаскивает меня водой. Снова становится легко и весело, и я даже забираюсь к нему на спину, требуя, чтобы донёс меня до машины. Карим слушается и все десять метров театрально кряхтит, приговаривая, что я тяжёлая, за что получает пятками по рёбрам. Нам удалось не поскандалить там, где раньше мы всегда скандалили, и от этого мне по-особенному хорошо.
25
«Уже легла?»
Расплывшись в улыбке, я включаю фронтальную камеру и, направив её на себя, делаю снимок.
«Как видишь. Уже полчаса как мну подушку. Ты доехал?»
«Да, только что домой вошёл».
«Торт на ночь был, кстати, лишним. У меня бока трещат».
В подтверждение своих слов я набираю побольше воздуха и, задрав пижамную майку, — ту самую, которой выводила из себя Карима во время нашего совместного кинопоказа, — фотографирую надутый живот.
В ответ Карим присылает ржущие смайлики.
«Спасибо, что не придержала этот снимок месяцев на пять. Бессонная ночь была бы мне обеспечена».
«Эх, чёрт. Не додумалась».
«Теряешь сноровку, Вася:) Спи давай. Тебе завтра на работу»
«Не заговаривай мне зубы, Исхаков. Жду фотоотчёт».
Фотоотчёт — это снимок, подтверждающий, что Карим действительно находится дома. Раньше я всегда присылала такое фото ему, а он мне. Не то чтобы я ему не доверяла. Это скорее было нашей традицией.