Эгопроза
Шрифт:
Обернувшийся на шелест травы художник оказался художницей. Красивая, но совсем не юная, лет сорока женщина надменно оглядела Луизу. На погонах посверкивали лейтенантские звездочки.
— Здравствуйте. Где мне найти синьора Келлера? — приятнейше улыбнулась Луиза.
— O mon dieu, еще одна идиотка. Ишь, галифе напялила, — пробормотала странная особа. — Зря притащились, милая. Гвидо не станет с вами разговаривать. Он говорит, что и одна баба в отряде — перебор. Ступайте, откуда пришли. «Дисперата» не принимает женщин.
— Я не собираюсь
Во взгляде появилось любопытство.
— Я Маргерита Инчиза ди Камерана.
— Как пьемонтские маркизы Инчиза ди Камерана?
— Я и есть маркиза.
— Я про вас читала! — воскликнула Луиза. — Вы были сестрой милосердия на войне! Командовали санитарным отрядом! Но что вы делаете среди этих…
Она не сумела найти подходящее слово.
— Бандитов? — засмеялась маркиза. — Бандиты — самый интересный подвид мужчин. С ними не бывает скучно. А что еще может быть нужно от жизни?
Она продолжала бесцеремонно рассматривать Луизу.
— Каково это — быть «подругой» кобеля, который не пропускает ни одной сучки? Я бы так не смогла.
Прежде чем ответить, Луиза взглянула на мольберт. Идиллический ландшафт на холсте превратился в нагромождение острых углов и хищных зигзагов. Это подсказало, как следует разговаривать с аристократкой.
Ответила с вежливой улыбкой:
— Конечно, это намного скучнее, чем быть единственной сучкой среди кобелей.
Расчет оказался верен. Грубая аристократка рассмеялась.
— Я вижу, у вас есть зубы. Не выношу беззубых. — Протянула руку. — Будем знакомы. Нет, мой кобель тут только один. Капитан Пассаванти, заместитель Келлера. Лучший мужчина на свете. Я решила, что он обязательно станет моим мужем.
И Луиза поняла: они одного поля ягоды. А значит, найдут общий язык.
Вот от кого можно выведать необходимые сведения. Но надо дать Маргерите поразглагольствовать еще. Женщины подобного склада проникаются симпатией к тем, кто их увлеченно слушает.
Луиза вздохнула:
— Разве из искателей приключений получаются мужья? Ну какой из моего Габриэле муж?
— Просто надо знать, какой муж тебе нужен, — с убеждением сказала Маргерита. — Есть муж-собака. Преданный, любящий, воспитанный, хороший защитник, но понимает только простые команды, и все главные решения надо принимать самой. Есть муж-кошка. Красивый, грациозный, ловит мышей, но гуляет по крышам и вообще предатель, любящий только самого себя. И есть муж-птица, который то с тобой, то вдруг сорвался и взлетел в небо, смотришь из-под руки, как он там описывает круги, а вернется или нет — бог весть. Меня привлекают только такие.
Ну и дура, подумала Луиза, проникновенно кивая. Пора было менять тему.
— А почему сгорел дом? — спросила она, кивнув на развалины.
— Когда похолодало, многие стали перебираться из палаток внутрь, под крышу. Но Келлер сказал: «Отчаянные у печки не сидят». И устроил фейерверк —
— Узнаю Гвидо, — засмеялась Луиза. — Человек, лишенный слабостей. Габриэле называет его реинкарнацией Ахиллеса.
— Нет, он — реинкарнация Карла XII, шведского короля. Это мой предок по материнской линии. Я в детстве много читала про Карла Шведского, у нас в гостиной висел его портрет. Гвидо тоже не чувствует боли и холода. Не знает, что такое страх. И никого не fotta, — спокойно произнесла маркиза похабное слово, — ни женщин, ни мужчин. Ходячий мертвец, вот он кто.
Это всё, что мне нужно знать про Келлера, сказала себе Луиза. Теперь ясно, что делать.
— Не буду вас отрывать от живописи, — церемонно молвила она. — Как мне найти Гвидо?
Вместо ответа Маргерита обернулась к лагерю, сложила кольцом два пальца и оглушительно свистнула.
Около одного из костров поднялась голая по пояс фигура. Маркиза махнула рукой.
Рысцой подбежал кудрявый парень в замызганных солдатских штанах, перетянутых широким ремнем. Глядя на его загорелую кожу, покрытую пупырышками, Луиза зябко поежилась. Теперь, когда она перестала крутить педали, ей снова стало холодно — склон продувало ветром.
— Что прикажете, синьора лейтенант?
На незнакомку парень смотрел с любопытством, на маркизу с обожанием. Говор у него был южный, сицилийский.
— Во-первых, чтобы ты перестал обезьянничать. У Гвидо дубленая шкура, а ты, идиот, заработаешь воспаление легких. Оденься, Лупетто! Во-вторых, отведи синьору к Келлеру.
И отвернулась к мольберту, перестав обращать внимание на Луизу.
— Какова наша маркиза, а? — сказал Лупетто, когда они отошли. — Золотая баба! Повезло капитану. А ведь она почитай на двадцать лет его старше!
Настоящий аристократизм в том, что человек командует окружающими — и те воспринимают это как должное, подумала Луиза. Мы, интеллигенты, можем быть вежливыми и деликатными, но подобного эффекта никогда не добьемся. Слишком заботимся о том, чтобы всегда выглядеть приличными людьми, а это иногда совершенно ни к чему. Спасибо Маргерите Инчиза ди Камерана и за этот урок, он пригодится.
— Куда ты меня ведешь? Где синьор Келлер? — немедленно опробовала она новообретенное знание на практике. Никогда раньше не обратилась бы к человеку из народа на «ты», считала это непозволительным барством.
Кудрявый Лупетто и не подумал оскорбиться, но ответил непонятно:
— Il Capo об это время завсегда мокнет. Вон там.
Показал на деревья.
Они обошли палаточный лагерь стороной. Луиза посмотрела на знаменитых «отчаянных» издали. Они грелись у костров. Галдели, гоготали, дымили табаком. Одеты кто во что, а многие, подобно Лупетто, по пояс обнажены. Подражают Келлеру — тот бывало и по Венеции разгуливал с голым торсом, в любую погоду.
— Давно ты в «Дисперате»?
— Скоро месяц, — охотно ответил проводник.