Единственный

Дарлинг Люси

Крепко зажмуриваю глаза, пытаясь взять себя в руки. Если я сейчас засну, знаю, что мне приснится кошмар. Они больше не беспокоят меня так сильно. К ним привыкаешь, но я не хочу снова просыпаться с криком.

Когда кровать прогибается с другой стороны, у меня перехватывает дыхание. Я вздрагиваю, когда комната погружается в темноту. Ненавижу темноту. Отчасти потому, что я легче переношу ночные кошмары, зная, что если, открываю глаза, горит свет, значит, это был всего лишь сон. В темноте это не так-то просто расшифровать.

—

Энджел, — шепчет Авель мое имя. То, что он здесь, — слабое утешение. Думаю, монстры, которые бродят по ночам, испугались бы Авеля. — Энджел, — повторяет он, но я не отвечаю. Секунду спустя чья-то рука обнимает меня. Грудь Авеля прижимается к моей спине. — Я тебя не напугал? — не уверена, как ответить на этот вопрос. — Я знаю, что ты не спишь. — Теплое дыхание Авеля щекочет кожу на моей шее, вызывая мурашки по коже. Он так чертовски близко. — Дыши. — Его большая рука прижимается к моему животу. Я выдыхаю. — Хорошая девочка.

— Не говори мне этого, — огрызаюсь я. Несколько часов назад я наслаждалась этим, но сейчас это меня только расстраивает.

— Потому что я тебе не начальник?

— Ты мне не начальник, — уточняю я.

— Ну вот. — По какой-то причине, эти три слова заставляют меня расслабиться в его присутствии.

— Я не люблю темноту, и мне было все равно, как ты со мной разговаривал, — признаюсь я. В темноте легче говорить. Я не чувствую себя такой застенчивой. — Когда ты приказал мне остаться.

— Приказал? —

Я отрицательно качаю головой.

— Ты был таким холодным, — шепчу я.

Он надолго замолкает, и я начинаю сомневаться, собирается ли он отвечать.

— Я не холоден с тобой. — Он проводит носом по моей шее. — Я просто хотел, чтобы ты была в моей постели.

Уязвимость в его словах превращает меня в кашу. Мне приходится напомнить себе, что это не какой-то любовный роман. Но было и кое-что еще. Тот первый поцелуй заставил меня перестать кричать, но второй был совсем другим. Даже сейчас он крепко прижимает меня к себе. Я бы никогда не подумала, что он любит обниматься.

— Ты поцеловал меня, — говорю я, окутанная тьмой.

— Поцеловал.

— Это был мой первый поцелуй. — Авель прижимает меня к себе чуть крепче. — Это кое-что значит для меня. Чтобы ты знал.

— Для меня это тоже кое-что значит. — Это вызывает у меня улыбку. — Хочешь, я включу для тебя свет?

— Нет. — Облизываю губы. — Сегодня вечером ты не ходил... — чувствую напряжение Авеля. Все его тело напрягается позади меня. — О, боже мой! — шиплю я, пытаясь увернуться от него, но у меня ничего не получается.

— Не сопротивляйся мне, Энджел. — Его тон грубый. Почти рычание. Я продолжаю извиваться, пытаясь вырваться. Это глупо. Этот мужчина может легко отшвырнуть меня через всю комнату. Я не буду бороться за него. — Энджел! — Авель притягивает меня к себе. Следующее, что осознаю, — это то, что я лежу под ним, мои руки подняты над головой, а бедра

широко разведены, чтобы освободить место для его широкого тела. — Не сопротивляйся мне, — повторяет он. — Я уже на пределе.

На этом я останавливаюсь. Мне требуется всего полсекунды, чтобы осознать, что его твердый член прижимается к моему лону. Мои руки все еще подняты над головой. По телу, должно быть, пробегает страх. Черт возьми, я бы предпочла, чтобы это был страх, а не чистое, страстное желание, которое охватывает меня. Он может быть женат!

— Авель? — его имя произносится с придыханием. Думаю, это прозвучало бы сексуально. Может быть.

— Трахни меня, — рычит он, прежде чем его рот накрывает мой.

Я ахаю от удивления, приоткрывая губы. Авель скользит языком прямо мне в рот. Это не медленно и не сладко. Нет, Авель пожирает меня. Его язык двигается по кругу, пытаясь ощутить мой вкус целиком. Я не могу удержаться и начинаю целовать его в ответ.

Когда мой язык касается языка Авеля, он издает почти гортанный, глубокий рык. Чувствую это всем своим телом.

— Энджел. — Он отрывает свой рот от моего.

— Что? —хнычу я.

— Это уже слишком. Ты трёшься о мой член, и я собираюсь сорвать с тебя эти сексуальные шорты и погрузить язык в твое влагалище, чтобы узнать, такая ли ты сладкая на вкус, как твои губы. — Его слова усиливают боль, возникшую у меня между бедер.

Перестаю раскачиваться. Я терлась о него.

— Я не знала, что я... — замолкаю. Даже в темноте не могу произнести «член». Это глупо, но я не могу произнести это вслух.

Авель опускается на несколько дюймов, так что теперь низ его живота прижимается к моей промежности, а не его член. Я не вижу Авеля, но это не заставляет его ослабить хватку на моих руках. Бьюсь об заклад, этот мужчина нависает надо мной, как зверь над добычей.

— Не хочу, чтобы ты делала что-то, чего не хочешь, и я вроде как...

— Бросаешь меня, как свою маленькую куклу.

— Господи, Энджел, — выдавливает из себя Авель.

Мне требуется секунда, чтобы сообразить, насколько неприлично это звучит. Я изо всех сил стараюсь не тереться о него. Нарастающая пульсация, не похожая ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше, продолжается между моих бедер. Это почти болезненно.

Неужели было бы так плохо, если бы он уткнулся лицом мне в бедра? Это было предложение? Я до сих пор чувствую его губы на своих. Каково было бы почувствовать это и там, внизу? Тогда мы могли бы... Нет! Я оборвала свои мысли.

— Подожди, — я извиваюсь.

— Не сопротивляйся.

— Что ты собираешься делать? — не думаю, что Авель причинил бы мне вред. По крайней мере, физически.

— Честно говоря, я ни хрена не знаю. — Я ему верю. Однако не верю, что это повлечет за собой какую-либо боль. Я также не думаю, что он пытается напугать меня. Он честен со мной. Надеюсь, что это так.