Единственный
Шрифт:
— Это был кошка? — Энджел пытается выглянуть краем глаза. Я все еще держу ее лицо в своих ладонях. Она не пытается убежать от меня, но знаю, что она хочет осмотреться. Неохотно отпускаю ее, понимая, что часть этой битвы, в которую я ввязываюсь, заключается в том, чтобы завоевать ее расположение. Для меня это в новинку. Я привык использовать грубую силу, чтобы получить то, что хочу.
— Кот. — Энджел оглядывается по сторонам, пытаясь найти животное. — Может, мне избавиться от него?
Это из-за нее я приобрел кота. Она часто рисовала эти каракули в
За последние несколько дней я все больше привязываюсь к этому маленькому придурку. Обычно, когда я говорю избавиться от чего-то, я имею в виду отправить это тому, в кого они верят, но я мог бы отдать его в приют. Подумать о том, чтобы сделать пожертвование, чтобы облегчить его усыновление. Может, он и придурок, но мне нравится, когда он рядом.
— Избавиться от него? — ее глаза расширяются, на этот раз не от ужаса, а от печали.
Ебать. У нее широкий спектр эмоций, и они также волнуют мои собственные.
— Он напугал тебя.
— Посттравматический стресс. — Она машет рукой, как будто в ее приступе крика нет ничего страшного. У меня чуть не случился чертов сердечный приступ. Борюсь с желанием зарычать и наброситься на то, что, черт возьми, вызвало у нее посттравматическое расстройство, но, копаясь в ее близких людях, я чувствую, что уже знаю источник.
— Котик? — зовет Энджел, снова пытаясь открыть дверь. — Ладно, мне это уже надоедает. — Она издает очаровательный возглас раздражения.
— Давай. — Я поднимаю ее с сиденья и пересаживаю на свое, открывая перед ней дверцу. Ставлю ее на ноги.
— Где мы?
— Дома.
— Как будто ты здесь живешь. — Она морщит свой носик-пуговку.
— Внутри лучше. — Почему это звучит так, будто я защищаюсь? Наверное, потому, что хочу, чтобы ей нравилось мое пространство и было комфортно в моем — нашем — доме.
Знаю, что у нее богатая семья, но у меня денег больше, чем когда-либо будет у ее отца. Есть причина, по которой некоторые части этого места кажутся негостеприимными.
— О, я просто предположила, что это какой-то офис или что-то в этом роде. Это склад, — указывает она.
Правда. Я, вероятно, единственный человек, который живет в этом районе. В течение дня некоторые другие склады вокруг оживают, но когда солнце садится, улицы пустеют.
— Это переоборудованный склад. Ты увидишь.
Я еру ее за руку и продолжаю идти. Она не сопротивляется; вместо этого обхватывает мои пальцы своими. Мысль о том, чтобы держать кого-то за руку, никогда не приходила мне в голову. Ну, во всяком случае, не таким образом. Но мне нравится чувствовать ее мягкую нежную руку в своей большой.
— А как же котенок? — она оглядывается через плечо.
— Доверься мне. Он придет.
Мы пробираемся через вестибюль склада к лестнице, которая ведет наверх, туда, где я живу. У меня есть несколько мест. Никогда не знаешь, когда и откуда тебе может понадобиться сбежать. Я чаще всего останавливаюсь
С тех пор, как я стал владельцем этого склада, лишь горстка людей заходила сюда, и им разрешалось выходить.
Прикладываю руку к сканеру. Дверь открывается.
— О, потрясающе. — Энджел наклоняется вперед, словно собирается заглянуть внутрь.
Кот пробегает прямо у нее между ног, проскальзывая мимо, чтобы попасть внутрь.
— Киса! — отпускаю руку Энджел, позволяя ей войти по собственной воле.
Следую за ней, дверь закрывается, замки защелкиваются.
Что еще больше предопределяет ее судьбу.
Глава 4
Энджел
— Ты правда еще не дал ему имени? — сижу на полу и гоняю мышку на палочке туда-сюда. Он самый очаровательный черный пушистый комочек.
Мои родители никогда бы не разрешили мне завести животное. Я очень хотела завести его, но понимала, что постоянные просьбы ни к чему не приведут. Через некоторое время я перестала просить. Честно говоря, я начала беспокоиться о том, что рядом с моим братом будет домашнее животное. Знала, что он каким-то образом использует это против меня. Он был склонен к жутким поступкам. Чем сильнее он был напряжен, тем более непредсказуемым становился. Я видела, что внутри него кипит гнев, который всегда пытается вырваться наружу. Не уверена в происхождении этого гнева, то ли он родился с таким характером, то ли с ним что-то случилось. Я никогда не узнаю. Он не открывается мне. Даже когда мы были маленькими, он был замкнутым, что делало невозможным нашу близость с ним. У нас никогда не было той родственной связи, о которой все так мечтают.
— Зову его Кот.
Бросаю взгляд на мужчину, который наблюдал за мной с тех пор, как я переступила порог его роскошного лофта. Не уверена, как назвать это место. Здесь чертовски круто. Я еще не успела как следует все разузнать. Мое внимание привлек пушистый комочек.
— Знаешь что? — смеюсь я. — Я даже не знаю твоего имени.
Я знаю его всего час. После всего, что произошло, можно подумать, что прошло больше времени. Поворачиваю голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Даже сидя, этот мужчина выглядит внушительно. Он выделяется в этом пространстве не потому, что он гигант, а потому, что здесь все четко очерчено и современно. Всему есть свое место.
Он выглядит более грубым в черных армейских ботинках на толстой подошве, джинсах и черной рубашке, которая облегает его мускулистое тело, но не как у культуристов. Нет, у него скорее бочкообразная грудь. Он не проводит много времени в тренажерном зале — ладно, может, и так, — но я представляю, как он голыми руками разламывает бревна пополам и сгибает прочные металлические балки.
— У тебя его нет? — снова смеюсь. — С тобой говорить, что зубы рвать.
— Ты даже не представляешь. — Он резко встает.