Eden
Шрифт:
— Как вы могли заставить меня сделать это? — на этот раз мой голос столь же спокойный и ровный, как и его. Возможно, я смогу усыпить его бдительность, если буду держать свои эмоции под контролем. — Как вы можете так обращаться с людьми?
— Могу, — он вновь закатывает глаза, но на этот раз устало, будто ему надоели моли попытки отыскать в нем хоть что-то человечное. — А сейчас, думаю, вам пора спать, моя девочка.
— Мне семнадцать, — огрызаюсь я.
Он презрительно усмехается.
— По вашему поведению этого не заметно.
Он
Сейчас, Гермиона.
Я молниеносно вытаскиваю нож из кармана и направляю его к его лицу.
Но реакция Люциуса не та, что я ожидала.
Я думала, нет, я надеялась, что увижу на его лице неподдельный страх, но, несмотря на то, что на мгновение страх мелькнул в его глазах, с его губ так и не сошла усмешка.
— Дорогая, какой глупой вы иногда можете быть, — его голос абсолютно ровный.
— Разве вам не страшно? — мой же голос больше похож на шипение, я поигрываю ножом перед его лицом и глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться.
— Милая моя, а почему, ради всего святого, я должен бояться? — его улыбка становится шире.
— Я могу убить вас.
— И это должно напугать меня? — с вызовом спрашивает он. — Что ж, сделай это.
Я перестаю дышать.
Я могу сделать это?
Я должна. За то, что он сделал, я должна разорвать его на мелкие кусочки.
Но… я не могу. Иначе я буду, как он. А я не могу быть убийцей.
Давай, Гермиона! Он заслуживает этого!
Люциус просто смотрит на меня. Улыбка все еще не сходит с его лица, пока я веду переговоры со своей совестью.
Он знает, что я не могу сделать это. Он знает!
— Ну, что же ты? — Откровенная провокация. — Ты ведь этого хочешь. После всего, что я сделал, причинил тебе столько страданий, ты обязана хотеть этого. Но мне вот что интересно, после того, как ты меня убьешь, как ты переберешься через озеро без посторонней помощи?
— Заткнись! — моя рука дрожит, потому что весь мой «гениальный» план разваливается на глазах.
Люциус смеется; тихий и низкий смех. Я подношу лезвие к его щеке, оно сверкает серебром на бледной коже. Смех прекращается, и его взгляд опускается на лезвие, а потом вновь возвращается к моему лицу. Он улыбается, но становится заметно, что он боится. Теперь моя очередь, ублюдок!
— Я заключу с вами сделку, Люциус, — власть в моих руках. Если я сдержу свои эмоции, то выберусь отсюда.
— Переговоры? — Кажется, все это почти забавляет его. Почти. — Ну, я слушаю, грязнокровка. Что ты предлагаешь?
Он говорит спокойно и уверенно. Почему он не напуган?
— Я хочу, чтобы вы отдали мне свою палочку, — твердо говорю я. Я не трясусь от страха и не боюсь.
Совсем.
— Зачем? Хочешь аппарировать? Но сама подумай, неужели я стал бы переправлять нас через озеро, если бы здесь можно было аппарировать.
Я глубоко вздыхаю. Об этом я действительно не подумала.
— Хорошо. Тогда, я хочу, чтобы вы переправили меня на берег.
— Или что?
— Или я убью вас! — я сильнее сжимаю рукоять ножа, увеличивая нажим на лезвие. Но я не поранила его. Пока еще нет.
— О, ясно, — он все еще спокоен и не понимает, что я сейчас здесь главная. Я! — Свобода в обмен на жизнь. Как оригинально. Но должен предупредить, что ваш побег не поднимет мне настроения. И кто знает, на ком я вымещу всю свою злость.
Черт! Он может использовать Рона, чтобы заставить меня повиноваться, и он знает, что я именно так и поступлю.
— Я не собираюсь отпускать вас, как только мы выберемся отсюда, — мой голос дрожит. — Вы пойдете со мной в штаб-квартиру Ордена и вы скажете, где находится это место, чтобы они смогли вернуться сюда и спасти Рона.
— Ты ожидаешь, что я сдамся, лишь бы остаться в живых? — Люциус смеется, и лезвие у его щеки сверкает. — С какой стати? Лучше умереть, чем всю жизнь провести за решеткой. Да, я предпочту умереть, но не позволю стражам Азкабана вновь притронуться ко мне. Так что вперед, убей меня! Чего ты ждешь? Давай!
Я вздрагиваю, отчаянно желая сделать это, причинить ему боль, вонзить в него нож, порезать, разорвать. Уничтожить его так же, как он уничтожил меня.
Но… я не могу. Я не убийца.
Он смеется, видя, как я борюсь сама с собой, лезвие колеблется у его щеки.
— Не можешь, да? Не хватает смелости? Ты просто маленькая глупая девчонка, играющая во взрослые игры. Хотя, возможно, что в этом есть и моя вина, ведь это я научил тебя обращаться с ножом.
Перед глазами проносятся ужасные воспоминания о том, как я воткнула нож себе в ногу, как отрезала лучшему другу палец, и еще — моя горящая рука, сломанные пальцы, крики Рона и мои собственные, наша кровь и боль, боль, боль. Хочется кричать от раздирающей изнутри боли. Его лицо перед глазами, и я ненавижу, ненавижу его! Я хочу, чтобы он сдох! И вряд ли кому-то до этого будет дело. Он заслужил!
Я замахиваюсь ножом, но Люциус перехватывает мое запястье прежде, чем лезвие касается его.
У меня нет времени на размышления.
Я со всей силы пинаю его по ноге. Он шипит и отпускает мое запястье. Выворачиваюсь из его рук, но он пытается схватить меня за руки, талию, волосы.
Я сопротивляюсь и отбиваюсь от него, прекрасно понимая, что это мой последний шанс. Пытаюсь отбежать от него подальше, но он хватает меня за талию, притягивая ближе к себе. Нет! Я не могу позволить ему лишить меня единственного шанса, я должна, должна…