Eden
Шрифт:
Вдруг мы начинаем раскачиваться.
Его руки сильнее смыкаются на моей талии.
Я смотрю на воду: зеленоватые руки с длинными пальцами тянутся к нам, хватаясь за борта лодки и раскачивая ее.
Голоса. Странные, словно потусторонние, и пронзительные нараспев произносят:
— Грязнокровка!
— Маггл хочет пересечь озеро!
— Остановите грязнокровку!
Голоса становятся громче, сливаясь в один сплошной ужасающий хор.
Люциус еще сильнее обнимает меня, прижимая к себе так, что его
— Держись за меня. Изо всех сил. Не отпускай, поняла?
Я поднимаю на него взгляд. На его лице легко читается беспокойство. Я киваю и поднимаю руки, цепляясь за него так сильно, насколько это позволяют сделать путы.
Он мрачно смотрит на меня, прежде чем его отвлекает очень сильное покачивание лодки: руки, хватающиеся за борт, будто хотят вытолкнуть нас…
— Черт! — шипит он, доставая палочку и направляя ее на нос лодки.
— Иммобилус!
Лодка останавливается как раз напротив входа в пещеру. Она больше не раскачивается, но и не плывет к берегу.
Я наклоняюсь, чтобы выглянуть за борт и увидеть здесь ли еще эти… создания, но Люциус еще крепче держит меня.
— Замри, — строго бросает он. — Не двигайся, слышишь меня?
Как только он произносит эти слова, жуткие зеленые руки появляются из воды и тянутся к лодке, которая все еще не движется.
— Ступефай!
Красный луч из палочки Люциуса устремляется к созданиям, но проходит сквозь них, как если бы они были призраками без плоти и крови.
— Ступефай! — вновь кричит он. — Авада Кедавра! Ступефай! Иммобилус!
Но все тщетно. Руки хватаются за меня, мою одежду и волосы, и тянут меня в воду. Люциус пытается удержать меня, а я отчаянно цепляюсь за него, но это трудно, потому что мои запястья все еще связаны. Эти создания слишком сильные; рывок — и я чувствую, что еще немного, и им удастся вытянуть меня. Черт!
— Держись! — кричит Люциус.
Но я не могу, просто не могу, они слишком сильные…
— Магглы не могут пересекать озеро, — смеясь, шепчут голоса. Они вырывают меня из рук Люциуса. Я сопротивляюсь, цепляясь за борт лодки и стараясь дотянуться до его руки, одежды, до лодки, но не могу, и падаю за борт. Господи, что же теперь делать?!
Я с громким хлопком плюхаюсь в воду.
Выныриваю, чтобы глотнуть воздуха, и погружаюсь вновь. Вода смыкается над моей головой, отрезая меня от внешнего мира: исчезают звуки и боль. Меня обдает холодом. Как прекрасно. И тихо.
Что я делаю? Я не хочу бороться. Я хочу остаться здесь навсегда. Плыть по течению, окунуться в забытье, туда, где я смогу забыть о боли, о страхе, обо всем.
Холодные руки тянут меня на дно, и, наконец, я могу видеть их лица: зеленоватые с пустыми белыми глазами. Они хищно скалятся, обнажив острые зубы,
Я хочу пойти с ними. Не хочу больше думать, чувствовать, знать. Я только хочу исчезнуть, растворится в этой холодной бездне. О, да, заберите меня с собой.
Но в следующий миг вода вокруг меня становится красной, и создания отпускают меня. Их голоса стихают, и я остаюсь одна в холодной воде.
Воздух… мне нужно — о, Боже, мои легкие! Какая невыносимая боль! Не могу вздохнуть, ничего не вижу…
Я не хочу умирать.
Стальная хватка на моей талии — и вот я уже поднимаюсь выше и выше, а вода пузырится и пенится подо мной.
Я выныриваю на поверхность. Легкие быстро наполняет воздух. Это прекрасно! Но больно, очень больно. Я откашливаюсь — Боже, наверное, во мне была тонна воды, не меньше! — и чувствую, как меня тянут вверх.
Я падаю в лодку, выплевывая больше воды, чем я выпила за всю свою жизнь, и вдыхаю так глубоко, что легкие едва не лопаются.
Неужели… он только что спас меня?
— Почему ты не держалась за меня?
— Я пыталась! — кашляя и отплевываясь, выдыхаю я.
— Не достаточно! — его пальцы больно впиваются в мои мокрые плечи, и он сам тоже весь мокрый. С его светлых волос капает вода, а глаза метают молнии.
— Ты глупая девчонка! — Он так близко, что у меня чуть ли не двоится в глазах. — Почему ты не делала так, как я сказал?
Я тяжело дышу, наблюдая, как вода стекает по его лицу.
Он отводит взгляд и проводит рукой по волосам. Когда он вновь поворачивается ко мне, по его лицу ничего нельзя прочесть. Он взял себя в руки.
Люциус поворачивается к носу лодки.
— Фините Инкантатем, — лодка вновь плывет к темной пещере.
— Почему они ушли? — тихо задаю вопрос.
— Я пролил еще немного своей крови. — Он достает из кармана палочку и направляет ее на свое запястье, золотой луч срывается с кончика палочки и моментально излечивает глубокий порез на коже.
— И как это помогло? — безучастно спрашиваю я.
— Они пришли за грязнокровкой, — сухо отвечает он. — Я подумал, что если пролить немного своей крови, то это заставит их уйти. И, как оказалось, я был прав.
Я молча сижу в лодке и дрожу, пока мы продвигаемся вглубь пещеры.
Люциус высушивает себя с помощью заклинания и, нахмурившись, проделывает то же самое и с моей одеждой; и я вздыхаю с облегчением, чувствуя, как сухое тепло окутывает меня.
— Но вы не могли пролить столько крови, — задумчиво говорю ему. — Ее было так много…
— Я использовал Энгорджио, в то время как она капала в воду, — обрывает Люциус.
Я слегка приоткрываю рот — да мне бы даже и в голову это не пришло.