Джаггер

Рафти Кристофер

Ему нравилось, когда куры направлялись у ее дому.

Это подразумевало, что ему придется вернуть кур обратно, а значит, придется отправиться к дому Снайдер.

В прошлом месяце он застал ее загорающей на заднем дворе. Она лежала на спине на расстеленном на земле под ней одеяле.

Он не мог видеть ее глаза за солнцезащитными очками, но по тому, как вздымалась ее грудь, он догадался, что она уснула. На женщине было надето бикини фиолетового цвета в форме треугольника на каждом соске и с небольшим клочком

ткани на лобке.

Ему исполнился шестьдесят один год, но его член становился твердым, как у подростка, всякий раз, когда он вспоминал, как ее тело блестело в лучах заходящего солнца. Ее тело казалось словно облитым маслом, блестящим, загорелым и скользким.

Он представил, как его руки скользят по ее коже, когда он массирует ее.

Ее объемные груди полностью заполнили его руки, когда он просунул их под бикини. Он был уверен, что на ощупь груди будут мягкими и упругими, но в то же время немного твердыми.

Он несколько минут наблюдал за ней из-за дерева на окраине ее участка, пока куры рыскали по земле вокруг его ног в поисках корма.

Он хотел подойти поближе и посмотреть, но не осмелился.

Рядом с ней лежала большая собака.

Эми никогда не выходила на улицу без своего здоровенного пса. Соседи говорили, что собака весит около 90 кило.

Джим не сомневался в их словах.

Когда пес лежал рядом с Эми, он напоминал медведя, лежащего рядом с Златовлаской - сексапильной Златовлаской, - сверкающей в лучах майского зноя.

Он задался вопросом, лежит ли она сейчас на солнце?

Скорее всего, нет. Совсем недавно она выгуливала своего большого монстра. В коротких шортах, которые едва прикрывали нижнюю часть ее задницы. У нее были мускулистые и стройные ноги. Ягодицы были округлыми и объемными, плавно переходящими в плоскую нижнюю часть спины.

Создавалось впечатление, что в ее шорты упакованы желейные бобы.

И он готов был поспорить, что на вкус ее ягодицы такие же приятные, как конфеты.

Джим облизал губы.

– Джимми-бой! Вытащи руку из трусов!

Джим вздрогнул от унизительного крика жены. Его сердце екнуло. Он посмотрел вниз и увидел, что его рука проникла под пижаму и теперь засунута в пижамные штаны.

– Я почесал яйца!
– крикнул он в ответ.

– Конечно, почесал!

Ворча, он вытащил руку из штанов и повернулся.

Элли стояла на верхней ступеньке у задней двери. Деревянный каркас деформировался и немного накренился в сторону, поэтому она держалась рукой за алюминиевые поручни, чтобы не упасть.

Сейчас смотря на нее в розовом халате, с стянутыми в хвостик волосами на затылке, сложно было представить, что раньше она была похожа на Эми, когда они были еще совсем молодыми резвящимися подростками.

В то время, когда они не могли оторваться друг от друга.

Он полагал, что с телом у Элли все по-прежнему

в порядке. У нее была пышная грудь, и она стала слишком тяжелой для кожи, соединявшей ее с грудью. Поэтому ее грудь обвисла больше, чем ему нравилось. Ее ноги отлично выглядели, крепкие и мускулистые от тяжелой работы всю жизнь. Правда, они были слишком бледными, и сквозь кожу виднелись голубые прожилки вен. Широкие бедра в сочетании с узкой талией придавали ей красивую форму песочных часов, хотя он вполне мог бы обойтись без ее слегка оттопыренного живота.

Лицо могло бы выглядеть лучше. Морщины и мимические морщины на лице производили впечатление, что она выглядит на десять лет старше своих шестидесяти. Она курила как чертов паровоз, и у нее был кашель, который никогда не прекращался. Они периодически трахались, и когда она слишком возбуждалась, у нее начинался приступ кашля, от которого она ссалась.

По крайней мере, она выглядит не так скверно, как я.

У Джима не осталось волос на голове, которые следовало бы расчесывать, за исключением кудрявой шевелюры на затылке.

Кожа под подбородком свисала, как телесная борода, седые волосы торчали из ушей, вокруг сосков, еще больше седых волос было на лобке. У него были тощие ноги с шишковатыми коленями, которые подкашивались чуть ли не при каждом шаге.

– Мне кажется, ты слишком обожаешь своих чертовых цыплят, Джимми-бой!

Она называла его так, столько, сколько он ее знал. Всякий раз, когда она обращалась к нему по имени, он порой не понимал, что следует ей ответить.

– Ничего не могу поделать, у меня чешется, - сказал он.
– Иногда, когда чешется, нужно почесать, знаешь ли.

– Такие почесывания нужно совершать наедине, чтобы никто не видел.

Он хотел напомнить ей, что их задний двор был уединенным. Из-за деревьев, которые росли рядом с домом, и леса за ним, создавалось впечатление, что они живут в полном уединении. Конечно, он ничего ей не сказал. В ответ на его язвительность она только еще громче начала бы ругаться.

Пусть он и не мог видеть своих соседей, но они могли слышать громогласный голос Элли, когда она раздражалась.

– Ай, оставь меня в покое, - сказал он, поворачиваясь к ней спиной.

Он нагнулся, не обращая внимания на боль в пояснице, и зачерпнул еще одну порцию корма для кур. Он резко вскинул руку и зерно разлетелось по дуге по всему двору.

Он услышал, как скрипят ступеньки, когда она спускалась по ним.

– Завтрак почти готов, - сказала она.
– Каша еще не сварилась.

– Отлично.

Они проснулись лишь четыре часа назад, поэтому, естественно, она так долго ждала, чтобы приготовить завтрак для него.

– Ах, да, я намазала тосты маслом.

– Отлично. Мне не нравится, когда они сухие.