Дым и зеркала
Шрифт:
И это было самым страшным, что он видел в доме.
А потом снова стало темно. Темно и совершенно тихо. Он не слышал, как стучат капли по стеклу, но не знал — то ли просто дождь закончился, то ли дом не пропускал звуки внутрь. Продолжая чувствовать на себе взгляд старой женщины, он завозился с задвижкой на чулане. Снова заплакал Карл.
Насколько странно, что его успокаивает плач ребенка в камине?
Очень странно, на самом деле.
— Тони?
Голос Ли, явно не с кухни, а гораздо ближе. Тони вскрикнул, когда тот задел его пальцами.
— Тебя не было слишком долго.
— Напугал? Да я едва не обмочился!
— Слишком много информации. — Смешок был слегка напряженным, но все еще заслуживающее награды представления, учитывая, что от его пальцев могли остаться синяки.
Тони точно так же радовался физическому контакту — и для разнообразия мысли о прикосновениях Ли не вызывали сексуальной реакции. По крайней мере, особо бурной. На самом деле, то, что его член проявлял хоть некоторый интерес, уже радовало, учитывая, что несколько секунд ужас едва не отбил все желания.
В открытом чулане Тони нашел на верхней полке что-то напоминающее фонари. Осторожно держась за круглую середину, он аккуратно качнул предмет. Внутри плеснулась жидкость.
— Керосин? — спросил ли.
— Будем надеяться.
Другой рукой он прошелся по полке, пока не нащупал пыльную коробку, внутри которой что-то затрещало.
— Кажется, я нашел спички.
В одной руке он держал фонарь. В другой — спички. Время шло.
Этот смешок можно было узаконить.
— Ты понятия не имеешь, что с этим делать, да?
— Ну да, фонари — жизнь с ними не сталкивала.
— Никогда не был бойскаутом?
— Нет. — Тони постарался, чтобы в голосе не прозвучало презрение, но ему это не особо удалось. Когда он еще жил на улице, среди его постоянных клиентов был начальник отряда бойскаутов. Каждую неделю, после их собрания, как часы…
— Везет. А я был. Не шевелись. — Он опустил руку от предплечья Тони к его ладони, а потом к фонарю. Звякнуло стекло. — Ламповое стекло надо убрать. — Стук стекла о дерево — Ли положил его на полку ко второму фонарю, держа первый в руке. — Фитиль должен быть опущен в керосин. — Он задел пальцами пальцы Тони, выравнивая фонарь. — Держишь спички?
— Да.
— Хорошо. Протяни руку сюда… Взял. — Пришлось чуть-чуть повозиться, чтобы открыть коробку. — У тебя глаза закрыты?
— Что?
— Просто так темно, и я подумал…
— Нет. — Когда он закрывал глаза, то видел взгляд умирающей старой женщины. — А у тебя?
— Нет.
Тони хотелось спросить, что видел Ли, когда закрывал глаза. Но решил этого не делать. У него было чувство, что он знал ответ, учитывая, что произошло прошедшей весной.
— Так, фитиль намок. Можно зажигать.
Первая спичка тихо зашипела, но не загорелась.
Вторая вспыхнула болезненно-яркой оранжево-красной искрой на две секунды.
— Бог любит троицу.
Тони промолчал — единственный ответ, пришедший был ему в голову, был: «Три человека на спичку». [12]
Третья спичка загорелась нормально. Ли опустил ее к кусочку ткани,
И загорелся свет.
Тони смотрел, как Ли подкрутил маленькое металлическое колесико, снова надел ламповое стекло, а потом ухватился за проволочную ручку.
12
Прим. переводчика: «Три человека на спичку» («Three Men on a Match») — название одной из серий «Anything but Love» («Ничего, кроме любви»). В этой серии как раз с перспектив трех разных человек рассказывалось, как случайно загорелся ресторан.
— Ну все, порядок.
— Ага. — Ли заметно расслабился, убирая спички в карман. — Тут еще второй фонарь, — сказал он, снимая его с полки. — И двухлитровая канистра с керосином. Почти нетронутая.
И четыре мышеловки.
И упаковка крысиного яда.
Предзнаменование, — вздохнул Тони. — Признак качественного ужастика.
Только это была настоящая жизнь, а не фильм. Он прищурился, всматриваясь в коробку.
— Проблемы?
— Нет. — Это была непочатая коробка, и если двери открывались на рассвете, то варфарин не успеет сработать. И насколько бурной должна была стать жизнь, чтобы это успокаивало?
Чертовски бурной.
— Тони? Ли? — Адам. Не близко. Первый помощник, наверно, отошел максимум на край круга, отбрасываемого свечами, поскольку его голос — способный перекрыть полдюжины разговоров, строительный шум на заднем плане и визги толпы фанаток Рэймонда Дарка — был едва различим. — Какого черта… — Несколько слов потерялись на расстоянии, сделав все это пугающе похожим на проблему с передатчиками. — …так долго?
Ли полуобернулся — ему напомнили, что они были не одни.
— Надо возвращаться.
— Да.
Они уже прошли половину кухни, когда Тони вспомнил, зачем они изначально сюда шли.
— Соль.
— Что?
— Для защитного круга Эми.
— Точно. Как думаешь, она знает, о чем говорит?
— Думаю, от этого хуже не будет.
Выражение на лице Ли было настолько осторожно-нейтральным, что было очевидно — подтекст он услышал. И так же очевидно, что комментировать это он не собирался. Надежда была хрупким чувством даже в лучшие времена, а уж взаперти в такой психушке ей доставалось по полной.
Служба доставки оставила большую коробку с маленькими пакетиками соли и другими специями на стойке у двери. Тони поставил фонарь рядом с ней — запасной фонарь и спички нес Ли — и закрыл ее. Когда он сунул ее под мышку, три пакетика выскользнули и упали на пол. Тони нагнулся поднять их и замер.
— Сукин сын.
— Что?
Когда все двери захлопнулись, провода, идущие от генератора, оставались неубранными. Он настолько привык переступать паутину из них во время рабочего дня, что ему даже в голову не пришло задуматься, что невозможно было закрыть дверь с ними. Хотя в данной ситуации «невозможно» было неподходящим словом. Провода доходили до двери и прекращались. Тони ухватился за один и дернул. Безрезультатно. Их не отрезало. Они просто прекращались.