Дым и зеркала
Шрифт:
А на кухонном полу был минимальный контакт?
Заткнись!
Ему не нужен дом, чтобы сойти с ума, он и сам отлично справится. Если ему повезет, то массовые убийства не будут следующими после неуместных сексуальных фантазий и порки. Словесной порки. Не физической.
Если раньше он не особо уверенно чувствовал расстояние, то теперь он сбился совершенно, следуя за двумя бледными силуэтами сквозь тьму. Он старался не отрывать ноги от пола, и подошвы его кроссовок мягко поскрипывали, скользя по деревянному полу. Туфли Ли шуршали в ответ, давая понять, что тот тоже старался не отрываться
Тони начал думать, что им было уже пора куда-нибудь прийти, и волноваться, что этого не произошло, когда цепочку его мыслей прервал звук удара тела об открытую дверь.
— Ах этот гребаный…
— Ли? — Он попытался нашарить своего спутника. И смог снова начать дышать, когда пальцы нащупали знакомую ткань.
— Кажется, я нашел дверь. — Бархатный голос казался хрипловатее, чем обычно. — Или, по крайней мере, дверь в нее.
— Ему больно? — Кэсси подлетела поближе и уставилась на место, где должен был быть Ли.
Жаль, они не отбрасывают побольше света, чтобы от них была хоть какая-то польза.
Стивен вымучено закатил глаза.
— Не волнуйся, он в порядке.
Да, покойники в этом просто спецы.
— Ты в порядке?
— Вроде как. Хотя если я поставил себе фингал, то завтрашняя съемка будет забавной.
Завтрашняя съемка. Он думает, что мы отсюда выберемся.
Конечно, думает, он же в титрах. Парни из титров всегда выживают.
Продолжая держаться за пиджак Ли, Тони протянул руку и нащупал дверь.
— Здесь надо свернуть налево, и теплица будет в семи-восьми метрах. Если я буду держаться за стенку, то мы сможем не грохнуться там с тех трех ступенек.
— Я бы сказала вам о ступеньках, — пробормотала Кэсси. — И извините за дверь.
— С чего это вдруг мы виноваты? — возмутился Стивен.
Ага, комментарии с галерки.
— Ли?
Рука актера не поддавалась — мышцы напряглись, локоть согнулся.
— Тони, я больше не слышу ребенка.
Теперь, когда это было сказано вслух, он понял, что не слышал плач Карла все время, что они провели у входа на кухню.
Зажегся свет, и Тони остался один. Он опустил руку, не задумываясь, держался он за Ли в реальности или нет. Безмозглый чертов…
— Ли, я знаю, что ты меня слышишь — я в очередном проигрыше. У меня тут свет, так что я пойду в сторону теплицы и подожду там. Стивен и Кэсси пока застряли в ванной, а ты меня в темноте не увидишь, так что стой на месте. Никуда не уходи. Я вернусь с фонарями, как только смогу. — Он старался говорить успокаивающе, но крик из теплицы его отвлек.
Когда он преодолел семь метров, садовник — он предположил, что это садовник, учитывая, где это все происходило — лежал на спине на старой деревянной скамье, а пожилая женщина в темно-коричневом платье и в практичной обуви отпиливала его правую ногу. Судя по судорогам, он еще не был мертв. Когда женщина допилила до кости, она взялась за топор.
Хороший основательный замах, учитывая ее возраст.
Правая нога. Левая нога. Левая рука. К счастью, каждую конечность она отделяла быстрее, чем в реальном времени. Пока она по очереди рубила все кости, звук казался менее ломким, чем ожидал Тони. Он сделал заметку на будущее — рассказать об этом звуковикам. ЧБ не хотел тратиться на свою фоли-студию, [11]
11
Прим. переводчика: Фоли-студия (Foley-studio) — студия, состоящая минимум из двух помещений. Одно используется в качестве контрольной комнаты, вторая — непосредственно для создания звуковых эффектов.
Затянувшееся расчленение по идее должно было взволновать его гораздо сильнее. Может, способность реагировать ему отбила череда топоров, горящих детей и рогов. Может, прошлое уже не могло влиять на него после того, как в настоящем умер один из знакомых и в опасности оказалось еще семнадцать. А кровь, хлещущая из артерий, к сожалению, вечно ассоциировалась у него с бесконечными марафонами «Монти питона» на Comedy Central. В любом случае, Тони обнаружил, что стоит, скрестив руки, барабанит пальцами по локтю и мечтает, чтобы она поторопилась.
Он едва не зааплодировал, когда очередь подошла к голове. Но нет — теперь ей приспичило зарыть куски. Каждый — в отдельной грядке.
Черт. Та статистка могла почувствовать пальцы. Конечно, настоящей руки там уже не было, но раз метафизические проигрыши продолжались…
…и продолжались.
Он вздохнул и облокотился на дверь чулана.
Покряхтывая от напряжения, она бросила голову садовника в большую урну в центре помещения. Тони нахмурился от приглушенного хлюпанья. Вроде он насчитал кого-то лишнего, когда пересчитывал всех по головам сегодня утром? Лишняя голова в счете по головам. Мило. Злое создание с чувством юмора — можно подумать, от этого стало легче.
А потом старуха внезапно оказалась у чулана, протягиваясь к ручке сквозь него. Тони шарахнулся в сторону на достаточное расстояние, чтобы освободиться от ее руки, но при этом увидеть полки. В том времени фонарей не было, главное, чтобы они появились в настоящем. Зато на полке стояла непочатая коробка крысиного яда.
Она оторвала краешек коробки и высыпала немалую порцию себе в рот.
Современный крысиный яд содержал в себе варфарин, от которого разжижалась кровь. Крысы ели приманку, забивались в норы и умирали от внутреннего кровотечения. Медленная, болезненная и ужасная смерть. Ударение на слове «медленная» — поэтому даже Тони знал об этом. Сценаристы хотели использовать крысиный яд, чтобы разобраться с наемником из одиннадцатой серии, но когда узнали, сколько это займет времени, отмели идею. До варфарина основной ингредиент варьировался в зависимости от марки крысиного яда, но в сельской местности Канады доминировал мышьяк.
Распахнув глаза так широко, что светло-карие зрачки окружили белки, налитые кровью, женщина проглотила еще порцию.
А потом заставила себя съесть третью.
Стиснув зубы так крепко, что Тони видел, как у нее подергивалась челюсть, она прошла обратно к скамейке и аккуратно села на залитое кровью дерево, сжав колени и скрестив лодыжки.
Тони не знал, сколько прошло времени с того момента, как ее начало тошнить кровью, но закончилось это не сразу. Не закончилось, пока она не оказалась лежащей в луже крови — собственной и крови садовника, с посиневшей кожей и высунутым бледным языком. Ее глаза смотрели прямо на него, и на секунду, как раз перед смертью, она слегка нахмурилась — будто увидела, как стоит Тони.