Двойник Президента

Клейн Дима

— Была под страхом смерти запрещена пророком Мухаммадом, своей мирной проповедью закрывшим путь стихийным джиннам в этот мир! — внятно проговорил Мир Али и хлопнул ладонью по столу. От его удара упала на бок карикатурная пластиковая фигурка Джорджа Буша-старшего, искусно изображенного неизвестным мастером в виде ковбоя без штанов, с огромным пенисом и оскорбительной татуировкой «ЦРУ» на его грибовидной головке. От шума под столом проснулся и голодно закрякал ручной пингвин Тири.

— Слушай сюда, Абу, — несколько растягивая слова вмешался в научную дискуссию подполковник Ступин, — ты в моем кабинете рукам волю не давай! А то мы тебя с братом так за яйца схватим,

что замучаешься на четвереньках пыль глотать. Тебя не для того сюда серьёзные люди позвали. Понял? — и Андрей Ступин вытащил из кармана трофейный пистолет «Вальтер» и выразительно пощёлкал курком.

— Уважаемый Андрей Андреевич фон Ступин, — Али Мир торжественно встал из кресла, — я не боюсь смерти. Но я очень боюсь за судьбу сегодняшнего мира. Великий Ma'шар ясно предсказал этому человечеству несчастливый жребий по приговору звёзд. И мы должны сделать всё, чтобы умилосердить Аллаха и отсрочить час платежа, хотя бы на одно-два тысячелетия.

— Во-во. Мысль на лету ловишь. Считай, что уговорил, — Андрей лениво потянулся, хрустнув суставами накачанных рук. — Именно для этого я тут решил стать во главе одной евроазиатской державы. Пока не скажу какой именно, но её название начинается на букву «Р». Хе-хе… Там, кстати, как раз недавно рухнул коммунизм. И народ вовсю требует хлебца и зрелищ. Мы тут эту тему перетерли с пацанами. Короче, сейчас самый момент! Вот только нам для раскрутки наличных не хватает. Ты миллиардов триста не подкинешь? На первых порах надо будет перекрутиться, кое с кем в Вашингтоне и Пекине поделиться, то-сё. А я, как к власти приду, клянусь твоим Аллахом, всё отдам с процентами! Ну, что, дашь под моё честное слово и под Федин торсионный генератор? А то пристрелю!

Мир Абу Али снова встал и поклонился, прижав правую руку к сердцу.

Что на Востоке означает временное согласие вплоть до следующих перемен.

В высоком кабинете

Президент России Борис Николаевич Пельтцер сидел у себя в кабинете, смотрел телевизор и досадливо морщился. По телевизору показывали ненавистный ему хоккей, а Борис Николаевич не любил командные игры. Ему больше нравились бокс и теннис. В молодости президент был чемпионом области по одному из этих видов спорта в полутяжелом весе. Что ему очень пригодилось впоследствии, когда он руководил могущественной госкорпорацией «Всестрой». Борис ходил тогда по кабинетам Госплана СССР и выбивал кредиты точными ударами. И страна стремительно покрывалась новыми домами, зданиями и сооружениями, вытесняющими из нечерноземных почв дикорастущие лопух, подорожник и ромашку аптечную Matricaria recutita.

Коммунисты и члены КПСС люто ненавидели Бориса Николаевича и поэтому когда-то доверчивоцентрализованно выбрали его в своё загадочное Политбюро и так далее — для перевоспитания. Как только коммунизм в СССР навсегда рухнул, и граждан перестали кормить бесплатной едой, Борис Николаевич понял, что надо что-то срочно предпринять. Граждан ему было жалко, ведь у них ничего не было в собственности, кроме твёрдой веры в завтрашний день, комсомольского прошлого и приусадебных участков в шесть соток под картошку. Граждане с надеждой смотрели на Кремль, ожидая когда их начнут кормить снова. Пусть не досыта, но всё-таки.

— Вот, понимаешь, какая Россия несчастная страна! Кругом одни пессимисты и коммунисты, — ворчал Борис Николаевич, — не знаешь на кого и опереться.

Дело в том, что в России к тому моменту назрели демократические реформы. То есть, гражданам больше не надо было коллективно ходить и креститься

на Мавзолей Ленина имени Ленина и носить туда дорогие букеты цветов, купленные за счёт профкома. Вместо этого гражданам было временно разрешено зарабатывать деньги самим, а также заниматься своей личной жизнью. Чтобы под ногами у государства не путались. У некоторых это хорошо получалось, а у некоторых — совсем нет. Поэтому демократия в целом мало кому нравилась. Но куда же денешься? Надо!

— Надо немного потерпеть и дальше будет лучше, — говорил Борис Николаевич гражданам по телевизору. И после этого хмуро уходил играть в теннис. Граждане в ответ послушно кивали и ждали что будет дальше.

Сегодня в кабинете президента поджидали личного прихода лидера Объединённой Демократической Оппозиции (ОДО) Валерия Абрамовича Кумушкина. Президент хотел с ним обсудить вопросы демократизации общества и вообще. На столе президента сонно перемаргивались огоньки пульта управления межконтинентальными баллистическими ракетами «Сова-1000» с разделяющимися ядерными боеголовками. Рядом с пультом находился радиоуправляемый блок связи с Центральным Банком России на Неглинке — для срочной печати наличных денег и выпуска новых траншей ГКО (Государственных Казначейских Облигаций). Кроме того, на столе президента стояла фотография президента США Клинтона в обнимку с сенатором Хиллари. Борис Николаевич любил смотреть на это фото и радоваться искреннему союзу двух любящих сердец, находящихся на столь высоких государственных постах. Сбоку стола, на съёмном латунном крючке для портфелей незаметно висел небольшой ядерный чемоданчик с красной кнопкой внутри. Эта кнопка передавала боевой сигнал «В ружье!» прямо в Колымажный переулок, в Генштаб министерства обороны. Борис Николаевич, как верховный главнокомандующий, всей душой болел за обороноспособность страны, поэтому никогда не нажимал красную кнопку просто так.

В кабинет президента вошел дежурный директор ФСБ, генералиссимус госбезопасности Иван Петров и доложил, что лидера ОДО гражданина Кумуш-кина доставили, и он ждёт приёма в очереди в коридоре.

— Впустите же его ко мне! — приказал Борис Николаевич и начал разливать специальный гостевой чай в высокие кремлёвские стаканы в мельхиоровых полужелезнодорожных подстаканниках.

Валерий Абрамович Кумушкин, весёлый человек в прокуренном и помятом дешёвом костюме замначальника отдела «закрытого» оборонного НИИ, вошел в кабинет и решительно направился к столу президента.

— Давайте-ка мы с вами лучше присядем в угол, к чайному столику, — торопливо сказал Борис Николаевич и покосился на потолок, — я как раз и чай уже разлил. Вы с сахаром будете?

— Конечно, с сахаром, Борис Николаевич, — с готовностью откликнулся Кумушкин, — ведь мозг для работы сахарозы требует! Или фруктозы.

— Ну и славно, ну и попьем, — добродушно сказал президент, грузновато усаживаясь на дешёвый тонконогий стул у чайного столика. — Фруктозы, правда, не обещаю. У нас не тропики, понимаешь. Что в России нового слышно?

— Страна на пороге, господин президент! — сурово сказал Кумушкин.

— На чьём пороге? То есть — пороге чего? — нахмурился президент.

— Ну, как вам сказать… на пороге ответственности за свои поступки, наверное.

— Уж больно цветасто. А поконкретнее? Какие проблемы? Как решаются?

— Успешно завершена приватизация. Граждане стали хозяевами своих бывших квартир. Все как один хотят стать долларовыми миллионерами и разбогатеть на вложении ваучеров в финансовые пирамиды. И государственные казначейские обязательства. Но всего на всех не хватит.