Двойник Президента
Шрифт:
Здравствуй, Родина!
Переброской Андрея Ступина на историческую Родину занялась созданная для этого спецгруппа при Главкомате Федеральной пограничной службы России.
Сначала подполковника Ступина хотели доставить к месту нового назначения старым, традиционным способом. То есть — железнодорожным поездом для контейнерных перевозок свиных консервов и горохового концентрата через абсолютно всем дружественный город Оршу. Для этого успели изготовить именной бронированный контейнер с надписью «Берлин-Ступин» в дочерней фирме концерна Бауэр АГ в Цюрихе и нанять одноразовую вооруженную охрану из десяти шахидов-смертников. Но, в последний момент решили перейти границу без излишней помпы. В то время под двадцать первым градусом восточной долготы в районе бывшей Югославии успешно завершалась секретная военная операция «Албанский халифат». В связи с этой подходящей оказией, герра Ступина с супругой, личным секретарем Фёдором, денщиком Ли и ручным пингвином
Алина всю дорогу ругалась великолепным русским матом, просила пить и в туалет. Но ей строго рекомендовали помолчать и воздержаться. На границе с Молдавией танк под предлогом досмотра остановили вольные приднестровские таможенники и коварно обстреляли его серебряными пулями из самопалов семнадцатого века под крики «За господаря нашего, Штефана чел Маре!» Командир танка отдал приказ на прорыв, и танковый полк в одну секунду смял жалкие деревянные шлагбаумы и разогнал недалеких молдаван по ближайшим степям и подлескам. Впоследствии все пассажиры головного танка, включая пингвина Тири, были заочно награждены за эту успешную антитеррористическую операцию боевыми медалями «25 лет освобождения Южной Сербии» и почётной исторической медалью «Албанского отступления 1915 года».
На границе с Россией полк встречали цветами и музыкой. Добросердечные граждане села Утоли Малыя Печали долго качали экипаж головного танка на руках, потом усадили всех за огромный банкетный стол, накрытый за счёт передового фермерского хозяйства имени XIX Всесоюзной Партконференции. Произносились многословные тосты за нерушимую российско-славянско-советскую дружбу, за боевое единство всех прогрессивных солдат мира, за освобождение Балкан от пережитков греческого фашизма, за процветание слабовооруженных автокефальных общин Фракийской низменности, за мирное насаждение антилатинской письменности и много другой аналогичной чепухи. Алина была настолько вымотана долгим боевым походом, что не смогла выпить строго положенной на каждого гостя бутылки водки и заснула быстрым сном на широкой груди почетного вице-председателя бывшего свекловодческого колхоза «Заветы Ильича» со странной фамилией Неубей-батько. Андрей и Фёдор Ступины прямо из-за стола смотрели в американские трофейные бинокли на север и по полевым картам прикидывали, как им незаметнее добраться до Питера по родной земле. Пингвин Тири ненадолго стал любимой живой игрушкой местной ребятни и по этому поводу радостно глотал жирных головастиков, выловленных и преподнесённых ему в качестве дара от рыбо-прудоводческого кооперативного подхозяйства имени Спасения на Водах. По воспоминаниям участников банкета эта долгожданная встреча с Родиной тронула всех без исключения и буквально до слёз. На следующее утро танковый полк скрытно ушёл к местам своей постоянной дислокации под городом N. В то же время семейный клан фон Ступиных по поддельным просроченным одноразовым паспортам граждан вольного муниципалитета Мойковац республики Черногория купил билеты до Петербурга и вылетел туда единственным самолетом частной авиакомпании 000 «В Дальний Путь» и почти без приключений, поломок и вынужденных посадок прибыл на место.
Санкт-Петербург встретил Ступиных лихорадочным ледоходом на Неве и кратким, но внушительным приветствием действительного и полномочного представителя мэрии города по закупкам еды, пищи и продовольствия, капитана ФСБ Петрова. До приобретения собственного особняка на Невском проспекте, их временно поселили в номерах-люкс для иностранцев гостиницы «Балчуг Кемпински» за счёт Фонда Развития и Поддержки Ветеранов Спецслужб (ФРПВС) «Альфа и Омега». Андрею Ступину не терпелось поскорее вступить в новую должность, но Алина заставила его сначала для приличия разок сходить в Эрмитаж и съездить в Петергоф. Фёдор впал в долгую депрессию от свидания с Родиной, заперся у себя в номере и продолжал теоретически усовершенствовать торсионный генератор Пси-2. Аспирант Ступин категорически не отвечал на телефонные звонки, меланхолично курил на балконе и раз в день забирал пищу с серебряных подносов из-под двери. Пингвин Тири проживал в роскошной ванной, выдолбленной из цельного куска каррарского мрамора с розовыми прожилками работы мастерской В.Боннани и беззастенчиво обжирался дешёвой копчёной сёмгой и красной рыбой по ежечасно падающему рублёвому курсу.
Андрей Андреевич Ступин упоённо бродил по грязноватым питерским улицам, а также по самым дорогим ресторанам своего второго после Москвы любимого города, вспоминая свою самую первую легенду, трепетно отработанную неполовозрелым курсантом Высшей Школы КГБ. По той робкой, идеалистической и юношеской легенде А.А.Ступин родился и вырос в городе на Неве, занимался дзю-до и был отличником боевой и политической подготовки. После чего однажды навсегда прыгнул с разведённого на ночь Дворцового моста, спасая прохожего-самоубийцу неместной национальности, и умер на лету от разрыва сердца. Андрей с мягкой ностальгией припоминал откровенно нелепые нестыковки,
— Вот же чёрт! Как меня переколбасило! — говорил себе подполковник Ступин и пил со случайными студентами «горькую» прямо из горлышка на улице.
Наконец, из мэрии Петербурга пришёл подписанный приказ о назначении видного немецкого экономиста Андрэ фон Ступина личным советником мэра города с присвоением советнику почётного звания кандидата экономических наук и назначением оклада в долларах США согласно штатному расписанию. Увидев внизу листа предлагаемую ему сумму прописью, Андрей накричал на принёсшего ему в гостиницу приказ молчаливого капитана ФСБ Петрова и даже спустил последнего с лестницы пинком под служебный зад. За что получил выговор от любимого тогда, а впоследствии — нет, в народе мэра Анатолия Александровича Кошака:
— Понимаете, Андрей Андреевич, в стране сейчас сложное положение. С людьми надо мягче. Мы безусловно уважаем ваши личные капиталы в зарубежных банках. Но поймите и вы нас. Люди практически голодают. Мы практически переживаем вторую блокаду. Продуктов в городе осталось практически на полдня. А теоретически — и того меньше. Но мы с вами вместе обязательно что-нибудь придумаем.
— Тут надо экономическую модель внедрить и всё такое. Сразу всё будет, — сходу предложил ему Андрей Ступин и нервно зевнул.
Мэр Кошак глубоко задумался, ободряюще кивнул Андрею и срочно уехал в Москву на совещание с президентом Пельтцером и экономистом Егором Радаром. Пока мэр был в отъезде, Андрей Ступин выбрал себе в мэрии лучший кабинет в пять комнат с высоченными колодезными стенами и позолоченной лепниной на потолках. И пригласил за свой счет всю мэрию на банкет в ресторан «Европа». В честь новоселья. После отлично удавшегося банкета за Ступиным закрепилась твёрдая репутация малопьющего, надёжного и, в целом, нежадного человека с загадочным берлинским прошлым. По пьяному делу некоторые злые языки поговаривали, что за фон Ступиным стоит всемогущественная КГБ-ФСБ и намекали, что у него есть одна или две волосатых руки в Совбезе России и в Европарламенте. В кулуарных беседах Андрей легко опровергал подобные нелепые сплетни:
— Подумайте сами, дамы и господа. Ё-моё, если бы я в самом деле работал в ФСБ и всё такое, неужели бы я из процветающего Берлина поехал в провинциальный Питер? Других очагов культуры мало, что-ли?
Сотрудники сокрушенно кивали головами и вынужденно соглашались с его железной логикой.
Поскольку ничего другого им не предлагалось.
Крыша приехала
Санкт-Петербург в славные и свободные девяностые годы двадцатого века по чьему-то неавторитетному недоразумению, распространяемому желтой прессой, был коронован в столицы преступного мира России. Хотя знающие люди громко смеялись и продолжают смеяться над этим незаслуженным титулом. Ведь колыбель пролетарской революции, где до сих пор свято хранят традиции обязательного семейного посещения Эрмитажа по воскресениям, не может быть криминальной столицей по определению!
Кроме того, даже малых детей учат в частных школах Питера, что четырнадцатый всероссийский сход воров в законе, проведенный в Верхнеудинске, официально признал и утвердил столицей преступного мира город-герой Москву.
На том же сходе девять воровских кланов в очередной раз поделили страну на физико-географические зоны мажоритарного влияния в борьбе за повышение оборачиваемости валютных общаков по внутреннему кросс-курсу ФСИН (Федеральной Службы Исполнения Наказаний). Также по решению этого исторического воровского схода Санкт-Петербург получил второй почётный разряд полу-прифронтового форпоста вольной теневой экономики в многолетней ленинградско-финской таможенной войне. Вскоре, известный в широких криминальных кругах авторитет дед Хасан присмотрел скромную приватизированную квартирку по Дунайскому проспекту для организации первого в истории России Объединенного Акционерного Банка Честных Воров (ОАБЧВ) «Ромашка». С уставным капиталом пятьсот один миллиард долларов. Уважаемый в блатном мире Хасан Рашидович собрал на своей квартире акционеров-учредителей и под усиленной охраной бойцов-пенсионеров спецназа из отряда «Нехолостой Выстрел» привел на Финляндский вокзал целый железнодорожный состав, гружёный наличными долларами США прямо из эмиссионного центра 4-D города Кливленда. Эти деньги были удачно использованы в качестве базового привлеченного депозита для обеспечения нормы обязательных резервов, жёстко установленных Центробанком РФ. После этого знаменательного события члены банка «Ромашка» постановили, что Санкт-Петербург на десять лет объявляется зоной, практически свободной от стрелок, тёрок и разборок. Поскольку финансовые дела не терпят шума вообще и громкой стрельбы, в частности.