Дворянство. Том 2
Шрифт:
— Суд скорый и правый, — так же скучно выдавил пристав.
— Да быть этого не может! — Елена даже не возмутилась, она пребывала в полном охренении, которое и выплескивала энергичными словами. — Мгновенное рассмотрение?! Все свидетели заслушаны, все обстоятельства оценены? И тут же приговор? Это невозможно!
— Обстоятельства однозначны и понятны, жернова правосудия вращались без помех, — удивительно, но, кажется, судебный человек не чуждался определенной велеречивости. — И восторжествовали. Штраф уплачен. А теперь извольте пройти
Елена думала, что сейчас взорвется. Вспышкой гнева, злым словом, руганью, может быть даже актом членовредительства. Но… В голове будто щелкнул какой-то предохранитель, он не стравил напряжение и злобу, а перевел их в иное состояние, превратил из энергии гневного разрушения в силу действия, рассудочного и непреклонного.
Чинуша искоса, как бы не замечая, наблюдал, как в пальцах странной и склочной бабы замерцало уже не тусклое серебро, а куда более яркий кругляшок желтого цвета. Судебные люди отлично разбираются в деньгах, и опыт подсказывал мздоимцу, что это настоящий мерк, причем «хороший», на треть дороже обычного. Не обрезанный напильником по бокам, чтобы собрать золотую пыль, не истертый долгим хождением. Эквивалент полукилограмма серебра.
Чинуша сохранил постное, невыразительное лицо, однако сглотнул, выдавая алчное вожделение злата. Теперь Елена перебирала в пальцах уже две монеты, с дивной ловкостью, какую дали ей многомесячные упражнения с ложечкой и другими мелкими предметами.
— Два золотых, — тихо сказала она. — Два вопроса.
— К-какие? — еще тише, пыльным эхом отозвался судебный человек, у которого забегали пуговки глаз.
— Первое. Кто уплатил штраф. И не врать, я пойму.
На лице чинуши отразилось невыносимое страдание, в горле клекотала слюна, будто он захлебывался словами, однако все же выдавил, спотыкаясь на каждом слоге.
— Н-не м-могу сказ-зать… Шт-траф через п-поручен-ние. Без им-мен.
— Анонимная расписка денежного дома? — тихо уточнила Елена.
— Д-да. Обналичена сразу, — обреченно выдавил пристав. — Рассмотрение было открытым. Присутствие слушателей дозволено. Некий благочестивый гражданин так впечатлился неправдой двоебожника… он не смог перенести, что достойные люди, вступившиеся за веру… эй, сударыня!..
— Все в порядке, — Елена с большим трудом согнала с лица выражение, не на шутку перепугав допрашиваемого.
— Это же не я придумал, это так сказано было, — обиделся тот, но продолжил. — Вот, он не смог перенести, что… означенные господа будут претерпевать за торопливое и преступное, но праведное деяние.
— Имя благодетеля не называлось, — уточнила женщина.
— Этого не требуется. Для закона не имеет значения, где должник изыскал средства. Если он их не украл, разумеется. Анонимные погашения бывают. Не часто, но бывают.
— Ясно, — поощрительно улыбнулась Елена. — Одну монету заработал.
Судебный человек едва ли не извивался ужом, демонстрируя готовность удовлетворить в любой
— Второе, — Елена подумала пару секунд. — Кто? Имена и где их найти.
— Где найти, то неведомо, — тут же отозвался чинуша. — А вот имена в лучшем виде, сейчас. Изволите запомнить или вам записать? Хорошую бумагу возьму, хорошие чернила, не угольком на досочке.
— Записывай.
— Так… — пригладил бородку Раньян. — Прямолинейно. Но опять же действенно. Похоже, юриста хотели убить так, чтобы по закону не придраться, но все поняли знак.
— Суд подкуплен? — тихонько уточнил Гаваль, пугливо озираясь.
— Нет. Даже проплаченный вдоль и поперек судья так поспешно вопросы не решает. Купить можно результат, но не быстроту.
— Точно? — не поверил менестрель.
Бретер ответил красноречивым взглядом, и юноша сконфузился, вспомнив кто перед ним.
— Но как тогда?..
— Это возможно если судью не купили, а приказали ему.
— Но кто?.. — Гаваль осекся.
— Действительно, — глянул на него сверху вниз бретер. — Кто бы это мог быть? Не так уж много людей в столице, которые в силах указывать, что и как делать судейским.
— Я бы… не хотел искать ответ, — менестрель даже оглянулся, не подслушивает ли кто.
— Я тоже, — честно признался Раньян. — И сейчас у нас другая забота. Мы знаем имена, однако не место. Хель, скорее всего, будет их искать… вопрос — немедленно или сделает перерыв? Поступим так, спеши домой, к Лекюйе, жди. Если она там, сейчас или появится, удержи как угодно, любым способом. Пока я не приду.
— А ты?
— Мальчишки, нищие и преступники, — пожал плечами бретер. — Как обычно. Всегда кто-нибудь что-нибудь да знает.
— А если она не придет? — глупо спросил Гаваль, конфузясь.
Раньян хотел в сердцах сказать пару недобрых слов насчет скудоумных и бесполезных юношей, но передумал. Все-таки парень — стихоплет, а не боец, быстрые решения и действия не его стезя. Но тем не менее мальчишка старается помогать, чем может.
— Значит, она каким-то образом нашла их, — мрачно отозвался бретер. — Себе на беду.
В этот раз Гаваль обошелся без вопросов.
— Иди, — приказал Раньян. — Поспеши. Лишнего не болтай, а то пузатая баронесса, чего доброго, скинет от расстройства, вот тогда уж веселье настанет.
— Возьми, — замявшись, Гаваль протянул спутнику тощий кошель. — Вдруг расспрашивать придется много. А Хель мне вроде… не чужая… если так посмотреть.
— Благодарю, — кивнул Раньян и, не чинясь, взял деньги, потому что расспросы и поиски, особенно быстрые, в самом деле стоят дорого.
<