Дворяне и ведьмы

Кильдяшев Антон Евгеньевич

– Зачем ты их выжгла, ведьма?
– Спросил Шиниж про убийства и про пожар.

– Прости, но... попробуй задать другой вопрос.
– Покачала Ёная головой.
– Не получится объяснить. Я знаю, что произойдёт. Это то, что составляет меня, и другим людям покажется полнейшим бредом. Ты не поймёшь, тёмный брат.

– А ты попробуй.
– Попросил Шиниж.
– Я слушаю.

Ведьма посмеялась, но, тем не менее, действительно попыталась рассказать.

– Единственный случай, когда человек, подобный тебе, может увидеть своё будущее - это когда оно встанет перед ним на расстоянии вытянутой руки. Когда на лесника навалится медведь, когда человечек увидит когти и клыки и тушу зверя, тогда он и поймёт,

что ждёт его. Но что увидит в звере кто-то другой, кто-то, кому грозит совсем другая смерть? Лишь опасность, то, что, возможно, медведь и его загрызёт, если он сунется спасать лесника. В данном случае нет никаких обязательств. Нет того трепета перед неизбежным, что сковал лесника в лапах медведях. Разве ж это будущее? Так, неопределённость.

Шиниж сделал единственный, как ему казалось, логичный вывод из её слов - она боялась смерти, которая подобралась к ней очень, очень близко.

– Ты их выжгла, чтобы избежать смерти?

– Нет, Синица, нет. Люди видят будущее лишь один раз в жизни - перед самым её концом. Но я видела свою бесконечно долгую жизнь, а не неизбежную смерть.

Шинижа покидало терпение. Если ничего не угрожало ей, то какой был смысл?

– Зачем же, ведьма?

– Они были должны мне. А потом я забрала и то, что составляло их естество - ту огромную дыру в земле, что вырыл Вотята, и всю поганую семейку Крарлена. Потому что пришло время уплаты. Вся я затрепетала, как только вспомнила о нём, так много от этих двух мне было обещано. И не спрашивай, для чего мне собирать долги - сам смысл их в том, чтобы когда-то быть собранными.

– Ты уклоняешься от ответа.

– Я ответила.
– Вздохнула Ёная.
– Об этом я и говорила. Ты воспринимаешь как бред то, что для меня имеет смысл. Выжечь их я имела все основания - обязана была, ведь они мои должники, что обещали мне всё взамен на что-то. Кто-то - то есть я - необходим для этого, а раз так, то и иначе я поступить не могла.

– Что случится, если они не вернут долг? Ты потеряешь силы?

– С чего бы вдруг? Пойми, глупый тёмный брат, что это закон мира. Если долги не платят, то мир потеряет смысл. Вот зачем ты поклоняешься своему богу, затем же я и выжигаю задолжавших мне.
– И замерла с таким выражением лица, будто стражник обязан всё понять. Когда же Шиниж ответил ей всё тем же взглядом полным вопросов, она раздражённо продолжила.
– Потому что это правильно, потому что иначе нельзя. Некому этим заниматься, кроме меня. А если будет по-другому, то ты перестанешь жить, но будешь видеть лишь картинку чьих-то чужих жизней, растворишься в их потоке без ответов и вопросов. Потому что это - твоя суть. Без поклонения твоему богу не будет тебя. Без выплаты долгов - меня.

Шиниж замотал головой. Ведьмы и есть ведьмы. Отец как-то рассказывал историю об одной из них - колдунья была точь-в-точь такой же. Их сложно понять человеку, в них нет ничего святого и постоянного, зато они обладают просто невероятным умением выворачиваться из любой передряги. Со стороны кажется, что в их действиях есть какой-то неуловимый смысл, но на деле человек, подобравшийся к разгадке слишком близко понимает, что что ничего нет, а ведьмы так живут. Шинижу стоило поверить отцу - правда, тогда он ещё не встречал существ, что мыслили иначе, чем люди.

– Ты собираешь долги просто потому, что собираешь.
– Подытожил он.
– У тебя нет никаких оправданий. Что ж, желаю гореть ярко во славу бога-солнца.

Ведьма засмеялась.

– Как я и предвидела, ты не понял.

– Куда исчезла Ольга?
– Спросил он. Ведь женщина жила в Благой четверти уже тридцать лет. Не может быть, чтобы ведьма все эти года пряталась за этой личиной.

– Не было никакой Ольги.
– Вздохнула Ёная.
– Ты не веришь, что я говорю правду, но всё равно

спрашиваешь меня, а не кого-то ещё, в надежде, что я сжалюсь и скажу то, что ты хочешь услышать. Почему бы тебе самому не сказать то, что ты желаешь услышать? Так делают все разумные существа, кроме разве что людей. Вы же раз за разом задаёте одни и те же вопросы в надежде, что ответ изменится. Это я и люблю в людях.

– Сколько лет ты была Ольгой?

– С самого моего рождения. Но этот ответ тебя же не устроит, верно?
– Качнула она головой.
– Сгинь, страж. Даже моей любви к людям есть предел, и он - бесконечно глупые вопросы. Прими на веру, то что я говорю, и умести это в своей голове. Противоречий нет, а, значит, когда-нибудь ты поймёшь. А пока... обязательно посмотри, как я буду гореть. Ты же этого хочешь - так не забудь об этом!

Вдруг подул ветер, и свечи затухли. Шиниж схватился за меч и обернулся, но это была ложная тревога. Ведьма зевнула и легла головой на гнилую солому - спать. Ёная словно обратилась грудой тряпья, так, что под большой робой едва ли можно было разглядеть что-то ещё.

– Я не буду просить пощады. Просто знай, Синица, что если бы не я, то это сделал кто-нибудь другой. Так или иначе должно быть равновесие. Просто я сознательна, и взяла ответственность за него на себя.

– Зачем ты это говоришь?

– Ты попросил рассказать причинах - я и рассказала. И не забудь - я не оправдываюсь.
– Зевнула ведьма.
– Люблю людей. Если не буду хоть как-то выражать эту любовь, то не смогу быть собой.

Шиниж всё равно не понимал.

– А ты попытайся.
– Ведьма закрыла глаза и больше не отвечала.

Третьяк прохлаждался подле клетки мертвоязычного.

– Разреши мне её сторожить. Она должна поплатиться за свои дела.
– Сказал Шиниж.
– Ведьма хитра, и обмануть слепого ей не составит особого труда.

– Он не слеп, стражник. Кто бы ни попал в паучьи сети, даже другой паук, он всё равно обречён.
– Сквозь решётку произнёс мертвоязычный. Шиниж мельком осмотрел его - худой и лысый старик, кожа да кости. Громадные круги под глазами и чёрные пятна по всему черепу говорили, что жить ему оставалось недолго.
– Ни мне, ни ей, не сбежать отсюда. Впрочем, мы и не пытаемся.

– Да, Синица. Не беспокойся о моей паутине. Пока ведьма в подземелье, она никуда не денется. Лучше погляди на своих братьев, что будут её сопровождать до костра, ведь служить ведьмам у вас в крови.

– Это мой долг.
– Внял совету друга стражник.
– Я и не смог бы поступить иначе.

***

До Шинижа дошли разговоры, что под Совиной башней нашли какие-то странные доспехи. Дерзнувший спуститься вниз стражник надел их и застрял в них. Никто так и не понял, что его надоумило влезть в эту груду железа. Торчащие во все стороны обломки металла, словно внутри доспеха что-то взорвалось, уж точно не наводили на мысли надеть его на себя.

Безумные крики собрата помогли остальным стражникам его найти в лабиринте тоннелей. В полу зияла широкая дыра, а на потолке в самом центре на цепи висел тот проклятый доспех. Стражники голову себе сломали, как хотя бы дотянуться до обожжённой брони, не то что додуматься, каким образом возможно в неё влезть.

Шиниж никогда прежде не видел таких доспехов. Впрочем, откуда такой взялся, он представлял отлично. Отец его оставил после себя не только меч, но и несколько книг о гербах, войсках разных стран и рыцарских традициях - он всегда хотел знать, из какой страны пришёл в семью предок-рыцарь. Автор одной из них, что была про доспехи и гербы, не поскупился на яркие иллюстрации и точные описания брони, и Шиниж потратил очень много времени на разглядывание потенциального обмундирования своих врагов. Это был один из самых полных справочников, за который отец отдал бешеные деньги.