Дворяне и ведьмы
Шрифт:
Наёмник вдруг упал на колени. Невообразимая сила сдавила его грудь и лишила воздуха. Когда он осмотрелся, то понял, что видит сквозь стены. Джинн поделился с ним знанием о том, кто был заточен в камерах.
– Взгляни, сколь многие желают моей помощи.
– Джинн смеялся перед ним, и в то же время перед каждым заключённым. Они внимали ему с открытыми ртами и глазами, полными удивления и ужаса.
– Почему ты просто не загадаешь чего-нибудь, хоть какую-нибудь мелочь? Разве ты не видишь, к чему ведёт твоя борьба со своими же желаниями? Они спрятались здесь, закрылись от искушения, от того, чего желали всей душой. Чудь подарила им двери и ключи, чтобы никогда больше вожделение не посетило их разум.
– Джинн поманил одного из них пальцем. Существо забилось в клетке, словно раненая птица, стучась клювом в каждый
Хол собрал все свои силы в кулак и направился прочь. Быстро, как только мог. Джинн впивался зубами в ноги и мешал идти. Ползком, с помощью Тоноака, она выбирался из подземелий наружу.
– Шестак, ты убегаешь? Как лицемерно с твоей стороны! Ты оставил чудь здесь, чтобы она мучилась, глядя, как желанная ею свобода так близка и далека - а сам не хочешь смотреть на участь обречённых на то же самое. Почему бы тебе не убить их всех, Хол? У тебя есть оружие. Ты хочешь этого, уж я-то знаю!
Как бы он не старался не слушать своего чёрта, а это не получалось. Крики, казалось, заполонили весь город. Цепи тряслись, с грохотом падали рассыпающиеся прямо на глазах камеры. Из дверей выползали их узники и стонали о помощи. Только то, что Тоноак успел забросить Гориславу Хола на плечо мешало тому убежать и бросить путников здесь.
– М-мама...
Не смотря на боль Холстейн был почему-то рад. Ему нравилось, что эти твари мучаются.
– - Белев
Ранеслав, князь этого невероятного города, оказался для Настаса очень неожиданным человеком. "Прост и прямолинеен", - мысленно подчеркнул княжич. Он напоминал большого и не слишком умного медведя. Всё, что стояло у него на пути, он ломал, даже не задумываясь о том, что может быть проще обойти проблему и взяться за неё с другой стороны, и атаковал её в лоб.
Княжичу он не предоставил никаких удобств. Вопреки слабым протестам Велемера, Ранеслав повелел выделить своему родственнику каморку сродни тем, в которых жила челядь. Но Настас не жаловался. Неудобство всего на один день. Через удивительно огромное окно был виден он, город мост, что построили великаны.
– Они не были великанами. Просто рабы из числа тех, что Красный Крас привёл с собой с гор.
– Объяснил посол. Он бредил Белевом, и Настас прекрасно понимал почему.
– Мостовые люди хотели себе столицу, и Бель приказала построить её здесь, прямо на Громовом озере. Мосты выросли тут и там, перегородили каждую реку, что текла из озера и в него, и протянулись с берегов до дворца государыни прямо в центре. На них, используя их как опору, выросли жилища. Такие величественные, такие огромные, что их приписывали руке чего и кого только угодно, кроме человека. Государыня Бель назвала своих рабов великанами - за то, что они сотворили.
– Величие давно исчезло, посол. Остались одни лишь громадины.
Настас указал на одно из древних жилищ - каменное здание высотой в десяток этажей. Со всех сторон его облепили деревянные пристройки и спиралью поднимались к его вершине. Лишь самый пик остался чист - и там жил какой-то богатый боярин. Всё остальное пространство башни занимали склады, что вытеснили на улицу бывших жильцов.
– "И сказала Белая Бель своим всадникам - защищайте сей город, защищайте его память! Не дайте забыть тех великанов, что возвели его на пустом месте!" Не находите ли и вы это печальным, когда наследники забывают о деяниях отцов и становятся невообразимо ниже них?
– Велемер улыбнулся особенно грустно.
– Государыня, Бель Великанша, строила эти махины для своих рабов - а теперь бояре, что владели своими собственными дворцами, живут там и радуются палатам, что были построены для невольников. Обнищал человек с тех времён, когда правила государыня. Настолько, что он стал верить в тех великанов - как могли его предки построить такое и жить в таком, если он сам ютится в деревянной, гнилой халупе?
Когда Настас впервые увидел эти дома он поверил в великанов. "Не мог человек построить такое!", - воскликнул он тогда про себя. "Бель точно была великаншой, что позвала своих сородичей возвести себе город".
– Жилища всадников, великолепные дворцы, построенные государыней для своих верных рыцарей, все сгинули. Один утонул в болоте - он стоял полвека на нём, а потом почва разверзлась
– Велемер вдруг запнулся.
– Да что говорить? Люди стали жалкими. То, что мостовые люди могли создать с помощью рабов тогда, сегодняшние свободные ремесленники не способны даже содержать в надлежащем виде. И потому бояре забрали у рабов их дома, что хозяева должны жить лучше слуг.
– Разве нельзя было построить новые дворцы?
– Печально обвёл взглядом город Настас.
– Чего им не хватило?
– Простите, но мне это неизвестно. Если позволите, я назову это величайшей загадкой тысячелетия. Почему мостовые люди больше не способны творить, и лишь доживают срок службы созданного их предками? У нас сложилось мнение, что это из-за смерти государыни. Из-за братоубийства. Проклятье витает над этим городом.
Княжич насторожился. Он читал что-то подобное в книгах. Вернее, книге. Жречество ещё нарекло её еретической за "искажение настоящей истории мира". Синий Син согласно ей успел продать ведьмам всё царство, то есть проклял не только свой город, но и обрёк страну на погибель.
– Что заставляет вас так думать?
– Уклончиво ответил Настас. Он чуял, что его хотят ввязать во что-то тёмное и мерзкое, и пока не видел в этом для себя выгоды.
– Змея мертвеет, господин. Некогда прозрачные и быстрые воды стали грязными и тяжёлыми, они замедлили свой бег. Этот город стоит на истоках реки; если он проклят, то проклята и Змея, прокляты и земли ниже по течению.
– Странный огонёк в глазах Велемера потух так же незаметно, как и появился.
– Достаточно почитать царские архивы, чтобы в этом убедиться. О, просим прощения - было достаточно.
Настас чуял, что не принял какого-то невысказанного предложения. И был рад этому - не хватало ему ещё добровольно вляпаться в чьи-то чужие проблемы, когда и своих выше крыши. Велемер вздохнул и зачем-то отряхнул камзол. Княжич вновь прилип к окну. Вид всё никак не давал ему покоя. "Даже если я не собираюсь помогать Белеву очистить себя, я имею право желать ему успехов в этом".
– Не грустите, друг мой.
– Улыбнулся собеседник.
– Время заставляет думать, что наши предки были добры и умны и стыдятся, глядя на своих никчёмных потомков. Спросите себя, и ответьте честно - зачем бы Вы освободили рабов государыни? И я осмелюсь ответить за Вас - вовсе не высокие чувства движут теми, кто желают другим свободы. Тогда, сразу, как умерла государыня Бель, её верные всадники потеряли госпожу и решили избрать новую. Не ту, вернее, того, кого поставил царь, одного из своих сыновей, но кого-то, кого они считали достойной править городом государыни. И так бы было, уж простите великодушно, что сомневаюсь в силе царской власти - ибо этого нет и в помине. Я лишь говорю об истории, том, как происходили события. Произошло то, что произошло - ни каплей больше, ни каплей меньше. Среди всадников был предатель. Человек, что освободил своих рабов и обещал, что освободит чужих. Единство всадников, и без того хрупкое, оказалось мертво, а рабы, та сила, что строила рукотворные горы, решили восстать против хозяев. Но что же захотели изменить рабы своей борьбой за свободу? Да ничего - всадник, что предал остальных, стал тивуном, избранником народа. А властью, данной ему, всадник присвоил себе владения других. "По праву победителя", - сказал он. И назвался Белевичем в честь государыни. Его потомки, как Вы знаете, вполне достойны своего предка.
– Почему-то посланник указал рукой на дома, обросшие трущобами.
– Так почему же мы, позвольте узнать, обязаны верить, что государыня, что её великаны, которыми она величала своих рабов, действительно то, чем назвала их людская молва спустя столетия?
– Мы и не должны.
– Верно.
– Кивнул Велемер.
– Что же, господин, я вынужден откланяться. Дела не ждут, к превеликому моему сожалению. Я был бы рад провести для вас экскурсию по Белеву, но, должно быть, вы и сами изволили убедиться, что этот город не слишком изобилует видами с уровня улиц. Его скрытая красота вся в окнах дворца, из которых едва-едва виден призрак великого прошлого.
В дверь внезапно - и удивительно вовремя - постучалась служанка. Она позвала княжича на обед и спросила, не нуждается ли он в чём-либо.