Двое в океане
Шрифт:
— Ай! Что это… О-о-о! Боже!..
Крик раздался откуда-то сверху, с метеопалубы, и в следующее мгновение они увидели у поручней трапа чей-то силуэт, услышали топот ног по ступенькам, потом по палубе. К ним бежала женщина.
— Лика! Что с вами? — воскликнул Крепышин, поспешив навстречу бегущей.
— Чело-о-о-о-век! — крикнула женщина, задыхаясь. — Человек!
В свет луны лицо Плешаковой казалось бескровным, губы прыгали.
— Там, там… человек. — Она показала рукой на метеопалубу.
— Ну и что? — не понял Крепышин. — На судне много человеков.
— Но
— Не наш?! А чей же? — обернулся к Смолину. — Любопытненько… Взглянем? А вдруг еще один лазутчик империализма?
Они поднялись на метеопалубу. Посередине палубы действительно возвышалась странная фигура, похожая на марсианина. В лунном свете таинственно поблескивали его круглый, как у водолаза, шлем, покатые бронзовые плечи скафандра, он протягивал вперед короткую однопалую руку — щупальце, и, казалось, под козырьком шлема в стеклянной щели смотрового иллюминатора светится затаенным мерцающим неземным огнем зеленый глаз пришельца. Он внушал страх: вот-вот шагнет вперед, схватит тебя стальной неумолимой рукой и будет сжимать щупальце до тех пор, пока не хрустнет твоя грудная клетка.
— Так это же компас! — весело воскликнул Крепышин. — Главный судовой компас! Просто с него кто-то снял чехол… — Он облегченно расхохотался. — Вот что значат «бермудские страхи!».
Они спустились вниз. Прислонившись к стене радиорубки, всхлипывала Плешакова.
— Так с ума сойти можно! — бормотала она. — Всюду мерещится всякая чертовщина. И зачем только я пошла в этот дурацкий рейс! Зачем?
Действительно, зачем? В дачном поселке Дубки было бы куда спокойнее, чем в каком-то «дурацком» рейсе.
Вечером Смолин долго не мог заснуть. Голова была тяжелой, он ощущал, как лихорадочно бьется на виске жилка. Стоило закрыть глаза, и ему мерещился стоящий на палубе, поблескивающий металлом марсианин с грозно выброшенной вперед рукой. Чтобы снять наваждение, потянулся к телефонному аппарату, набрал номер.
— Метеолаборатория, — ответил голос Алины, странно замедленный и хриплый, словно записанный на старую магнитофонную пленку.
Он поинтересовался, что там, на барометре.
— Продолжает падать, — сообщила Алина, и Смолину показалось, что в ее бесцветном, скованном усталостью голосе блеснули искорки радости. — С подобным я еще не встречалась. Нам удивительно повезло!
Он усмехнулся про себя: повезло!
Это была одна из самых беспокойных в его жизни ночей. На рассвете, утомленный тяжкими сновидениями, очнулся словно после долгой болезни. Поднявшись к завтраку, узнал: на судне беда. Утром Файбышевского нашли в лаборатории без сознания. Паралич левой стороны.
По приказу капитана «Онега» изменила курс. На полной скорости она направилась к Бермудскому архипелагу в порт Гамильтон.
Глава четырнадцатая
ВРЕМЯ ВРАЧУЕТ РАНЫ
К Бермудским островам подходили утром. Вблизи архипелага пришлось лечь в дрейф и ждать ответа из Гамильтона. Было ясно, что администрация островов не может самостоятельно решить, пускать ли в порт советское научное судно. Запросили Лондон.
Удивительно
Тогда никто не запрашивал специальных разрешений высокого начальства, действовали, не теряя ни минуты, — ведь человек в беде! Там, в Антарктиде, казалось, что этот святой закон человеческой взаимовыручки обязателен во всем мире. Если не во всем мире, то в море закон этот действовал издавна. Но вот, оказывается, настали времена, когда нужно особое разрешение, чтобы спасти человека.
Наконец разрешение из Лондона было получено, и «Онеге» радировали из Гамильтона: можете подойти!
Больше всего обрадовался этому известию Крепышин. Он с удовольствием потер широкие ладони:
— Бермудские острова посмотрим! Вдруг на берег пустят?
И тут же предложил Мосину:
— Могу сделать краткую справочку по Бермудам. Основные туристские объекты, главные торговые улицы и все такое прочее. Крутанем по радио для общественности, а?
Мосин нахмурился:
— Мы туда идем не за сувенирами.
Крепышин пожал плечами:
— Ну и что? Главное — идем! Увидим новую территорию, и глупо не воспользоваться этим. Мы должны хорошо знать Мировой океан, театр будущих глобальных битв. Недавно в журнале «Агитатор»…
— Бросьте, Крепышин! — обрезал его помполит, даже не употребив обычного почтительного имени-отчества. — Никаких радиогазет! У нас беда. На Бермуды мы идем не для развлечений.
— Но по крайней мере мы можем использовать этот заход для дела! — вмешался присутствовавший при разговоре Шевчик и слова «для дела» выделил веской интонацией. — Между прочим, насколько мне известно, на Бермудских островах расположена американская военная база. Вы понимаете?
— Понимаю. И что же вы хотите? — хмуро спросил помполит. Складка на его переносице становилась все жестче — с Шевчиком он держал ухо востро.
— Я хочу выполнять свои служебные обязанности, товарищ первый помощник, — медленно, со скрытой угрозой произнес Шевчик. — И прошу создать при заходе в порт Гамильтон все необходимые условия для съемок.
— Но нас пускают в порт лишь для того, чтобы мы сдали больного.
Шевчик широко усмехнулся и выразительно оглядел присутствующих, как бы демонстрируя ограниченность мышления первого помощника.
— Ха, ха! Но мы с вами обязаны быть политиками, уважаемый помполит! Политиками! Уж вы-то это должны понимать как комиссар. Почему снова и снова к этому возвращаемся? Почему?!