Душница
Шрифт:
Перед зеркалом покачивался на светлом стебельке ещё один бутон. Серебристый, с тонкими чёрными прожилками. Снизу подвявшим листком — ленточка с именем и датами.
Сашка шагнул навстречу шарику, перебирая в уме все накопившиеся вопросы.
Шарик заговорил первым. Это были вполне отчётливые, хоть и приглушённые слова, и Сашка поначалу от неожиданности проглотил язык. Стоял ни жив, ни мёртв, а громадный полосатый бутон всё говорил, говорил, говорил…
— …несомненно! Хотелось ещё раз поднять тему… по моему скромному мнению… я — профи, я знаю…
Голос то пропадал, то делался громче — казалось, кто-то бездумно поворачивает верньер радиоприёмника.
Сашка как-то сразу понял, что длится это уже не один час. Может, и не один день. Бесконечное само-интервью, вглядывание в собственный образ по ту сторону зеркала. Умножение личности на бездну.
Интересно, подумал он, отступая к двери, интересно, какая часть моего «я» сейчас всё это именно так воспринимает?..
Он протиснулся в коридор, даже не оглянулся по сторонам, есть ли кто рядом, и решил наведаться в туалет. Идти к Курдину был пока не готов.
Возвращаясь, Сашка снова задержался возле «Горного эха». На фоне изломанной, похожей на кардиограмму гряды, — человек с автоматом. Рисовал известный художник, Сашка часто встречал его работы на постерах и в журналах, но фамилию не помнил.
Стрелок зло скалился на Сашку, и зло скалилась тень стрелка: похожая на варвара, с растрёпанными волосами, с зазубренным клинком в руке. Сзади, в ущелье, вставало багровое солнце, и фигура автоматчика была вписана в этот пламенеющий овал. Уперев ствол в край овала, как будто пыталась вырваться за его пределы.
— …научи, наставь, ты же у меня такой мудрый, такой опытный. — Сашка вздрогнул, когда услышал этот голос из-за двери с половиком. Живой голос. — Знаешь, я боюсь. Боюсь, папа, боюсь, боюсь. Доренчук — он же деспот, он всю душу вынимает. А я не вижу роли. Слова — назубок, а роли не вижу. Игоря извожу, но он терпит, и Михаил терпит, я себя ненавижу за это, но по-другому не могу, не получается. И так — тоже не получается. Папа, родненький, мне сейчас очень нужен твой совет, пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста!..
В ответ — едва различимое бормотание, всё такое же монотонное, как и несколько минут назад.
— Ты же слышишь меня, папа, ты же точно меня слышишь! Ну почему ты молчишь?! Папа!..
Сашка был бы рад не слушать всего этого, но не мог сразу уйти, должен был шагать осторожно, чтобы не выдать себя. Уши горели. И щёки.
Он на минутку представил, что его мама вот так же будет разговаривать с дедом…
— Ну? — спросил Курдин, когда Сашка вернулся в комнату. — Получилось?.. — Он увидел выражение Сашкиного лица, осёкся и помрачнел. — Прости. Надо было тебя предупредить.
Сашка ещё больше покраснел:
— При чём тут… Если бы знал, я бы… Извини. Не стоило мне…
— Она
Сашка медленно покачал головой.
— Ну, — сказал Курдин, — вот. Дать тебе его дневники?
— Не надо. Я как-нибудь… как-нибудь так.
— В гости-то ещё зайдёшь?
— Зайду, — соврал Сашка.
Третью четверть Сашка сдал на «отлично»: и контрольные, и самостоятельные. Шансы на то, что со следующего года его переведут на бюджет, теперь казались вполне реальными. Последняя четверть — она всегда лёгкая. Сашка листал учебники и в общем-то знал, чего ждать.
После контрольных оставалась только защита проектов. Предзащиту Сашка миновал на крейсерской скорости. Решил не заморачиваться. Решил: всё равно же никто не оценит. Кому интересны нюансы и подробности?
Ему даже хлопали, а классная сказала, что это, наверное, будет один из лучших проектов года и что дед бы им гордился.
И попросила принести на защиту шар.
— Принесёшь? — спросила Настя, когда они возвращались из школы.
Сашка пожал плечами:
— Принесу, наверное…
Они не виделись две недели: Настю родители сразу после предзащиты увезли к дальним родственникам, вот только перед самыми контрольными вернули.
Солнце наконец-то выглянуло из-за туч, день был слякотный, но пах скорой весной. Хотелось забросить всё, мотнуть куда-нибудь в парк… или кататься на фуникулёре, пить горячий шоколад, строить планы на лето и целоваться.
— А что у тебя? На защите сильно «топили»? — спросил Сашка.
— Так… Сказали: нет своего мнения о теме. Всё списываю из статей. А если я с ними согласна? Может такое быть?!
— И что теперь?
— Переписываю. Только упрощаю, чтобы поверили, что сама делала.
Тему Настя выбрала сложную, про перспективы полуострова. В экономическом, политическом и культурном аспектах. Даже для этого немного подучила тамошнее наречие.
Сашка не представлял, как она вообще такое осилила; а уж если теперь переписывать… Про выходные наверняка можно забыть. Времени-то почти не осталось.
— Ты чего нос повесил, Турухтун? Я разберусь, там работы… ерунда. Поехали на Колокольную, уток кормить?..
Они увидели свою маршрутку и побежали к ней, так и не разнимая рук, и Сашка, кажется, впервые в этом году расхохотался от всей души, смех вспыхивал в груди и рвался наружу, лёгкий и светлый. Казалось — всё тебе по плечу, со всем обязательно справишься.
Принести дедов шар на защиту — это ж разве проблема?
Мама вечером только кивнула, конечно, мол, бери. Они с отцом, обнявшись, смотрели телик, и тоже были такими умиротворёнными, что Сашка поневоле заулыбался.