Дуэль в Кабуле
Шрифт:
— Вы, сэр Джон, поставили Россию на колени! Мы восхищены вами.
— Но я не в восхищении от вас! Какого дьявола вы не известили меня вовремя об отъезде Виковича в Персию? Вы прозевали, а я из-за вас был до последней минуты в неведении…
Эшли забормотал, что послал по следам Виткевича своего человека, но он таинственно пропал.
— Тем хуже для вас, — грубо оборвал Макнил, — если ваши агенты исчезают! Такая работа ни к черту не годится. А Викович нам сильно навредил. Не без вашей помощи, дорогой сэр, — ядовито прибавил Макнил.
Эшли молчал… Макнил сказал многозначительно:
— Викович вызван в Петербург и вскоре будет здесь. Могу
ПОСЛЕДНИЙ ВЫСТРЕЛ
1
16/23 февраля 1839 года Виткевич возвратился в Тегеран. Дюгамель немедленно сообщил Нессельроде, что, как только Виткевич отдохнет от длительного и тяжелого путешествия, он будет отправлен в Петербург.
«Этот офицер, — писал Дюгамель, — не получил писем, которые я ему писал со времени моего прибытия в Тегеран; они были посланы на Мешед, а Виткевич направился в Тегеран через Феррах, Большую Соляную пустыню, Тебес и Кошан. Он избег тысячи опасностей, так как эта дорога столь изобилует разбойниками, что ни один караван, из боязни быть ограбленным, не избирает ее. Этот офицер составил в целом очень печальную картину провинций Персии, по которым проехал… В Афганистане еще хуже, там царит общественная дезорганизация, и эта страна сегодня являет картину нравов Европы в средние века».
23 февраля (7 марта) Виткевич закончил в Тегеране подробный отчет о событиях в Афганистане после 24 ноября.
6 декабря 1838 года, писал он, в Кандагар из Кабула вернулся курьер Абдул Вегаб, доставивший эмиру высочайшие подарки. С ним прибыл сандукар эмира с ответом на грамоту императора. Из частных писем стало известно, что в половине ноября Шуджа оставил Лодиану и направился в Синд. Два экземпляра прокламации Окленда подтвердили слухи, что в Шикарпуре англичан не готовятся к походу в Афганистан.
13 декабря Виткевич выехал из Кандагара в Феррах, куда ежедневными письмами звал его Кохендиль-хан. 26 декабря Виткевич с Аллахдад-ханом прибыл в Феррах и застал войска в совершенном расстройстве из-за недостатка провианта и необыкновенной суровости зимы. Убедившись, что кандагарцы не в силах овладеть Гератом и даже удержать Феррах и другие части Гератской провинции, он решил вернуться в Тегеран для получения инструкций. Мехардил-хан в Кандагаре действовал неискренне, невзирая на все усилия Виткевича, и не выполнял поручений Кохендиль-хана о сборе провианта. Он ничего не делал, чтобы воспрепятствовать переписке британских агентов с Гератом. Из сведений, доставленных курьером, явствовало, что Англия намерена действовать не только из Шикарпура, но и из Пешавара. Англичане послали туда Лорда с сыном Шуджи, и Ранджит Синг разрешил им набрать войско из горцев для вторжения в Кабул. Султан Мухаммед-хан, ранее владевший Пешаваром и ныне состоящий на службе у магараджи возглавит эти войска. Из Пешавара англичане разослали прокламации о том, что Ост-Индская компания поможет Шудже восстановить свою власть в Афганистане.
Дост Мухаммед наказал Мурад-бека Кундузского за грабежи и нападения на караваны из Бухары. Однако в Кундузе остались зимовать 6 тысяч солдат и в их числе единственный батальон регулярной пехоты под командованием американца Алена, что сильно ослабило силы Дост Мухаммеда в Кабуле.
«Дальнейшие меры и значительные издержки, — писал Виткевич, — которые Ост-Индская компания не перестает делать в Афганистане, не позволяют думать,
Путь от Шикарпура до Кандагара идет по хорошей дороге, и англичане могут его пройти в 30 дней. Кандагар не устоит против правильно веденной атаки. Все усилия сардаров совершенно тщетны, и, как мне кажется, за появлением войск шаха Шуджи они будут искать спасения в бегстве, за исключением Мехардил-хана, который за посредничеством англичан, вероятно, перейдет на сторону Шуджи в надежде занимать при нем значительное место… Со стороны Кабула успехи англичан не могут быть столь легки, хотя я выше упомянул, что отсутствие 6 тысяч лучшего войска значительно ослабило силы эмира, но личные его качества, единство власти, любовь жителей л самое гористое расположение Кабула подают надежду, что он некоторое время будет противостоять усилиям врагов своих. Во всяком случае, недостаток в деньгах не дозволит ему держаться слишком долго, тогда он предпочтет удалиться в неприступные ущелья Гиндукуша с приверженцами и родственниками и оттуда набегами и грабежами беспокоить новых обладателей Кабула».
В привезенном Виткевичем письме эмира императору Николаю подробно изложена была история переговоров с Бернсом от его прибытия до отъезда и начала открытых враждебных действий Англии против Афганистана.
Эмир закончил свое обращение к императору так: «Так как весь мир знает теперь, что Афганистан целиком препоручил свое дело в руки России, и если (да сохранит от этого бог!) с ним причинится беда, причиной тому будет его преданность России». Поэтому эмир просит помощи у могущественного повелителя, императора Российского.
Дюгамель, ознакомившись с рапортом Виткевича, пригласил его к себе.
— Картина, вами нарисованная, столь грустна, что я не вижу никакого выхода… Без нашей помощи эмир погибнет. Но помочь ему мы не в состоянии… Не так ли?
— Отправляя меня сюда, господин вице-канцлер сказал, что мне поручается выяснить, что можно сделать для эмира. Вы знаете, ваше превосходительство, что гарантия России на договоре с шахом вселила в эмира надежду и решимость сопротивляться англичанам. Останется ли сия гарантия в силе?
— Шах чрезвычайно опечален привезенными вами новостями. Он сказал мне, что победа англичан в Афганистане нанесет смертельный удар и его державе и в первую очередь приведет к отпадению Хорасана от Персии. Шах, ваше превосходительство, обязался помочь афганским владетелям. Пусть пошлет немедленно 10 тысяч человек на помощь сардарам.
— Да, дорогой Виткевич, это было бы хорошо. Но у шаха нет ни солдат, ни денег. Сверх того, подобный демарш сорвал бы переговоры в Лондоне об улаживании англо-персидских споров. Англичане все еще на острове Караке.