Дубравы

Юзыкайн Александр

Мигыта взревел от боли и отшвырнул женщину от себя. Она отлетела в угол и сильно ударилась головой о стену. В глазах у нее потемнело, она, придерживаясь, медленно опустилась на пол. На несколько мгновений потеряла сознание, а когда очнулась, Мигыты в хате не было. С трудом поднявшись, Пиалче выглянула в окно: лошади его, запряженной в тарантас, возле ворот тоже не было.

— Изверг! — выдавила она.

Шатаясь, подошла к кроватке, где спала дочка, одеяло было откинуто. Постель — пустая.

— Доченька! Дочурку увез, зверь проклятый! — истошный крик наполнил избу.

Пиалче бросилась на улицу. Быстрее ветра помчалась к околице. Влезла на чужой плетень. Вдали

по дороге пылил тарантас Мигыты. Внезапно конь остановился. Пиалче, собрав последние силы, добежала до тарантаса. Как только она коснулась его рукой — вдруг лошадь с места бросилась вскачь. А в отдалении, дразня Пиалче, Мигыта вновь остановил коня. Как только Пиалче снова добежала, Мигыта опять тронул лошадь. Несколько раз повторив эту игру с обезумевшей от горя женщиной, Мигыта быстро выскочил, схватил ее и погнал коня.

Тарантас скрылся в густом бору...

Глава пятнадцатая

Янис вместе с красными латышскими стрелками, едущими на Восточный фронт, добрался до Казани. Как только поезд остановился, сердце его не выдержало — он раньше всех соскочил на платформу.

— А что, ротный, не впервые в этих краях? — спросил с перрона человек в папахе.

— Нет, не впервые, — ответил Янис. — Бывать тут приходилось. Первый раз в кандалах, потом в ссылке. И вот теперь, Вы сами видите...

— Теперь, значит, с другой миссией.

— Выходит так, — улыбнулся Янис. — Хотелось бы кое с кем повидаться...

— Что ж, желаю Вам доброго пути...

Все тут по-старому. Все напоминает Янису прошлое: и перрон, и вокзал, и дома. «А хорошо бы кто-нибудь оказался из Нурвела, — подумал он. — Может, что-нибудь о моих бы рассказал. До деревни не больше ста шестидесяти верст, а там Пиалче и Лайма, которую еще не видел. Знала бы Пиалче, что я здесь, сама бы приехала. Привезла бы показать дочку. А Лайма, наверное, совсем большая. Эх, побывать бы там! Верхом за трое суток обернуться можно, да ведь и этих трех суток не выкроишь! Важные дела предстоят... И чтобы встреча была счастливой, бороться за нее надо».

Перед глазами, как наяву, стояли милые сердцу женщины — жена и дочурка, и улыбка не сходила с лица Яниса. Сейчас он и предположить не мог, какое горе на него обрушится, когда он будет ближе к дому. А пока служба захватила его целиком. Пятый полк, в котором служил Янис Крейтусс, охранял штаб Восточного фронта, пристань, государственный банк, военный склад.

Позднее Янис узнал, что представительный человек в папахе, заговоривший с ним на перроне, — сам главнокомандующий фронтом. Янису тогда и в голову это не могло прийти.

Впрочем, он был так взволнован приездом в Казань, что в собеседника даже не всматривался. Несколько дней потом ругал себя. «Какой же я, право! Даже главкома своего не поприветствовал, как положено. Разговаривал с ним как новобранец».

По приказу командующего тут же стали укреплять южную часть города. Поджидали подхода двух бригад, стрелковой дивизии: четвертой и пятой и одного кавалерийского полка. Был также приказ прибыть первому и шестому полкам, второй и третьей бригадам.

Задача не из легких. Трудно подтянуть сразу всю эту силу. А время не ждет. Враг все ближе и ближе к городу. Его надо встретить во всеоружии. Как можно скорее подготовиться к его приходу и укрепить железнодорожный мост через Волгу. На защиту моста встал целый батальон. Туда же прибыли две бронированные платформы с восемью тяжелыми орудиями.

Ваштаров Йыван, поправившись после ранения, полученного в империалистическую войну, теперь воевал на стороне красных. В числе

кавалерийского полка прибыл к Волге. Мечта его исполнилась, он снова увидел родные края. Он страстно желал освободить свою землю от врагов и начать строить новую жизнь. Ох, как надоела война! Хотелось мира, покоя и счастья не только для себя и своих близких.

Чтобы добраться до этих мест, ему пришлось прожить немало лет на чужбине и проделать путь длиною в несколько тысяч верст. Одно лето сменялось другим, вслед за осенью шла зима. В каких только краях не побывал Йыван! Но душою он всегда был с родным краем. Во сне и наяву перед его глазами сверкала красавица Волга, зеленели леса-великаны, цвели бескрайние луга, колосились золотые нивы. И во сне и наяну вставала перед ним родная деревня Нурвел в душистом черемуховом цвету, с кудрявыми березами. Чем дальше случалось ему быть от родных мест, тем дороже они становились. А сейчас, казалось, сердце захлебнется в частых ударах. Лишь только доехали до Свияжска, Йыван подскакал к Волге. Спрыгнул с коня, по колено вбежал в воду, смочил лицо и руки, с наслаждением стал пить из горстей. Нигде не встречал он воды вкуснее!

Он выпрямился. Так легко, так радостно стало его душе, словно сбросил с плеч непомерную тяжесть.

— Как тут красиво, как хорошо! — громко крикнул нараспев.

Он задумался, как бы снова вернулся в детские годы. Многое вспомнилось... Отец! Как бы он радовался, увидев Йывана таким взрослым, плечистым, сильным. Мать, сестренка! Перед его глазами прошли и дядюшка Тойгизя, и Сапай, и научивший плести лапти Потап Исай, и добродушный Федор Кузнец, и скрытые враги — деревенский богач Каврий и Мигыта — «товарищ детских лет!», и ядовитый Янлык Андрей, паукообразный Митрич, и жадный Тымапий Япык из рода Тойметов. И милая Серафима Васильевна, и несчастная девушка Сандай с такой горькой, такой несправедливой судьбой... Вспомнил он и Казака Ямета, известие о кончине которого дошло до Йывана так недавно!

Много воды утекло, многое изменилось. Йыван теперь не тот, на мир смотрит по-другому. Ему самому кажется, что не только силу он обрел, умнее стал, правильнее смотрит на мир. Умеет теперь добро от зла отличить. Теперь-то он разбирается.

Йыван, выйдя из воды, поглядел на дальний лес, на гладь реки и засмеялся: он показался себе сказочным солдатом, вернувшимся с фронта домой к постели недужного брата.

— А может, я сам Онар? — громко спросил Волгу Йыван.

«Нет, — подумал он, — нельзя меня поставить рядом с Онаром, и от того солдата я далеко». Сказочный солдат отслужил свой срок. А Йыван все еще на службе! Возвращается в родные края с армией — не в одиночку. Тот солдат победил Азырена и спас от смерти только брата своего, а Йыван на фронте многих врагов поверг, подобных Азырену, оставил их на поле битвы, а уж в своем краю должен добить их.

И снова крикнул Йыван, обращаясь к могучей реке:

— Моя красавица Волга, скоро ты будешь вольной, свободной!

И река отозвалась — хлестнула о берег легкой волной, будто ответила Йывану: «Я верю!»

Чем дольше осматривался Йыван вокруг, тем большую красоту видел. И Волга все ближе, дороже, милее. Глядит — наглядеться нельзя, иначе и быть-то не может. Он рос здесь, дышал этим свежим воздухом, пил воду, ел хлеб — набирался здоровья и силы. Солнце ласкало его своим щедрым теплом, ветерок дарил прохладу, а по ночам недоступные звезды мигали как тысячи глаз, луна одаривала своей печальной и светлой улыбкой. А лес защищал от жары, от болезней, от голода, а Волга качала его на своих волнах, как ребенка, и горькие слезы смывала, и капли соленого пота.