Дубравы
Шрифт:
— Жил он, всем был доволен! — крикнул Онар. — Нравились ему наши места. Вы его сами сманили, не иначе!
Марий нахмурился. Лоб покрылся морщинами, словно Волга волнами в ненастье. А брови, как черные тучи в бурю, сошлись.
— Мы сманили вашего лося?
— Да, нашего лося!
— Сам подумай — зачем нам ваш лось? У меня и так лосей много! И не только лосей. Живности всякой...
— Почему же нашего лося приманили? — Онар с того берега не сдавался, — Раз своих у вас хватает.
— Зря меня унижаешь. И лось, и земли твои нам не нужны. Не хотим твоему народу приносить
— Скажи тогда, почему наш лось к вам убежал?
Марий чуть было не вспылил, но удержался.
— Я давно хотел объяснить тебе, да подходящего времени не было, — произнес он спокойно. — Пойдем-ка за мной!
Гость и хозяин поднялись на гору.
— Погляди на землю мою, — сказал Марий. — А потом скажи, каков мой край.
Окинул внимательным взором Онар землю Мария.
— Кроме лесов, ничего не видать — одни деревья... Леса да леса. Чащоба...
— Теперь на свою погляди, да пристальней, — предложил Марий.
— Земля как земля. Лесов почти не видать. Холмы...
— Дорогой мой друг, деревья на берегу вырубил ты и твои люди. Сам должен понять — там, где голо, не могут жить лоси. Дом для лосей — лес. Вот лось ваш к нам и подался. Я сейчас же верну твоего, а в придачу еще и моих — сколько пожелаешь. Самого красивого золоторогого подарю. Но не принесут они вам счастья. Все равно не станут жить на голой земле. Там погибнут или сюда вернутся.
— А что нам делать? Как поступить?
— Вновь вырастить лес. Тогда обретете былое довольство.
— Деревья — не трава, растут медленно.
— Ты прав. Ждать придется немало лет, зато у вас снова будет много лосей, зверя всякого. Земля твоя не хуже моей. Запомни: лес — богатство, нельзя его изводить. Он дарит силу всему живому.
— Ждать уж очень долго. — Чуваш Онар потер лоб. — За это время деревня совсем погибнет... Люди перемрут.
— Дам я тебе место во владениях наших. Переходи через Волгу, строй жилища. Только скажу тебе, пользуйся лесом толково, с умом. И лось твой тогда будет рядом. А на ваше место на том берегу, чтобы земля не пустовала, кое-кого из своих переселю. Согласен?
— Я рад твоим словам, — воскликнул Онар-пришелец. — Марий, прошу тебя, обиду на меня не держи! Виноват я, неправ был. Думать даже не мог, что добром меня встретишь. К тебе не один я прибыл, войско привел, чтобы биться за лося. Стыдно мне теперь перед тобой!
— Да не сержусь я на тебя, — сказал Марий. — Не держу на сердце зла. Давайте и впредь будем жить в мире и дружбе, как братья...
Чуваши перебрались на лесистую землю.
Построили себе жилища и назвали в честь своего вождя селение Чуваш-Онаром. А соседнее селение носило имя Мария Онара. И крестьян, что переселились из-за Волги, кличут теперь горными марийцами. Ведь правобережье Волги — гористая сторона.
Оба селения живут в мире и согласии. Говорят, им приносят счастье золоторогие лоси. Но, конечно, не все бывает гладко. В ясный день тучи иногда заслоняют солнце, беснуются ураганы, выпадает град.
Многое можно терпеть, но кое с чем смириться
Сначала властвовал помещик Еремей, а сейчас другие люди стараются земли к рукам прибрать. Барин распродает лес — обиталище золоторогих лосей. Не жаль ему столетних деревьев! Не зря купцы-промышленники посматривают на лесных великанов с жадностью — они видят доски, бочки, паркет... Перейдут леса им в руки, щепок и пней не останется. Совсем исчезнет приносящий счастье золоторогий лось. Да и конец жизни наступит.
Пока Булыгин и Лебедев раздумывали да прикидывали — покупать не покупать помещичий лес, приобрели его Мигыта с отцом, и лесные угодья были переписаны на имя молодого лесопромышленника Мигыты Гавриловича.
— И на мой и на твой век деревьев хватит. Даже внукам останется, — удовлетворенно шутил Каврий. Теперь он — владыка всего приветлужского края. А Мигыта — его наследник.
Яниса и Йывана новые хозяева угодий пригласили к себе в контору. Там им жали руки, благодарили. Мигыта доволен помощью своего товарища по детским играм — Йывана! Ему и в голову не приходило, что Йыван может затаить на него зло.
...Со всех углов марийского края, оборванные, в лаптях, стекались крестьяне к бывшим лесам Еремея.
Дрогнули деревья. Стук топоров, визг пил, крики рабочих распугали зверье. Величавые красавицы сосны, необхватные дубы падали на землю, сотрясая воздух. Умолкли птичьи песни, откуда-то издалека доносились крики коршунов и карканье ворон. Но поживы хищникам здесь не было — умирали деревья.
Пожива была — да еще какая! — только новым хозяевам. Немалый доход принесет им этот погибающий лес.
А бедняки искали спасения от голода и безжалостно валили сказочной красоты сосны и дубы. Поверженные великаны умирали, обнажая обезображенную, искореженную землю.
Деньги — большая сила. Ради миллионов имущие губят прекрасное, ради копейки нищий, доведенный до отчаяния, прыгает в огонь и в воду, идет на смерть.
Тут на делянках собрались почти все жители Нурвела. Даже дядюшка Тойгизя, сторож завода, точит пилы и топоры для порубки. И Янис с Йываном помогают старику.
В один из дней от ударов топора спящий вековым сном встревоженный дух леса поднялся из дикой темной чащобы. Огляделся, увидел толпы людей... Не понравилось ему это сборище... Любил он тишину, покой, трели птах да шорох листьев от вздохов ветра. Недолго раздумывал дух леса. Вздрогнул, нахмурил брови черной тучей, блеснул глазами-молниями, прогремел громом — прибежали, прискакали звери, слетелись птицы, окружили варваров плотным кольцом.
Йывану привиделось все это, когда он закрыл глаза и опустился на пенек — передохнуть.
— Сын мой, — узнал он голос деда Тойгизи, — прислушайся-ка! Ты слышишь?
— Что я должен слышать? — устало спросил Йыван.
— Не глухой ведь! Очнись-ка! — заговорил старец в тревоге. — Ослеп, что ли? Разве глаза твои не видят?
Йыван пытался понять, о чем говорит старик, и вдруг, вглядевшись, увидел на поляне толпу. Она медленно двигалась к вырубленному участку.
— Что такое? — спросил он.