Дубравы
Шрифт:
— Отец!
Вдруг вспыхнула молния, задрожала земля. Старец покачнулся и упал замертво. Громко вскрикнув, Уялче бросилась к отцу... Отец и его любимая дочь превратились в камни. В народе говорят, что они по сей день лежат на поляне между дубовой рощей и деревней Тумер. К двум камням приходят люди со всей округи, прося помощи, здоровья близким, богатого урожая. И в народе верят, что по ночам дядюшка Чумай и его дочь выходят на поля, помогают всходам подняться, на лугах оберегают табуны, делают людям добро.
Вот и сейчас Йыван
Выслушав эту волшебную сказку, Янис крепко обнял Йывана.
— Удивительное предание! Как хорошо ты рассказал. Удивительный твой народ, Йыван! Как я рад, что познакомился с ним! Как я горд, что мы с тобой — друзья!
Новые хозяева сдержали слово. Честно со всеми рассчитались, а потом закатили пир.
На другой день лесорубы разбрелись по домам, на праздник Сурема. Опустела, замерла вся округа. Только птицы весело перекликались да ветер шумел листьями деревьев.
Йыван и Янис поехали не в Нурвел, а на хутор Казака Ямета, расположенный у огромного тихого озера Яндай. Казак встретил гостей радушно. Он был в хорошем настроении, готовился отметить праздник как положено.
— Праздновал Сурем и молодой барин, только по-своему. Он устроил, как бывало в Германии, петушиные бои. Но забава эта мало кого развлекала. Наблюдал эти бои Терей-Дрейлебен, да и то без всякого интереса, только чтобы угодить молодому хозяину.
Оба они ругали безразличных к петушиным боям бестолковых крестьян, которые придерживались лишь своих диких обычаев и никаких нововведений знать не хотели.
Да и вправду, народ праздновал Сурем, как было заведено дедами, прадедами, пращурами.
Праздник должен быть праздником. Все заботы, все дела откладываются, забываются. Работать или печалиться по праздникам — великий грех. Таков закон испокон веков. Каждый должен радоваться, веселиться, петь, плясать. И как не радоваться! Наступила самая прекрасная пора. Куда ни посмотришь — зеленые травы, деревья, пестрые цветы. Душа обретает крылья. Самый грустный повеселеет. Иначе и быть не может. Сурем — праздник радости!
Повсюду — песни, шутки, смех. Люди забывают прежние обиды и ссоры, враги мирятся, завязывается новая дружба. Ходят по домам, угощаются.
Старики гуляют по-стариковски, у молодежи свои забавы. И стар и млад — возле рек и озер, на зеленых лужайках, в лесу. Каждый парень — богатырь, каждая девушка — красавица. Дети бегают, суетятся, им в этот день праздника — полная свобода. Спать их укладывают поздно, не бранят за шалости и шумные игры. С гиканьем и визгом прыгают сейчас через огромный костер, который развели на поляне недалеко от озера.
У парней на голове — венки из дубовых веток, у девушек — из пестрых полевых цветов.
Взгляните на Соню или Пиалче! Да они и сами как цветы.
И время в праздники бежит быстро. Вот уже солнце клонится к западу. А закат всегда разделяет
Янис и Пиалче, лишь начало смеркаться, уединились в липовой роще... Идут словно по вышитому цветами лугу, взявшись за руки, остановятся, поглядят друг на друга, обменяются улыбками.
А ночь как будто для влюбленных создана: тихая, теплая, светлая. Ночи всегда в это время бывают удивительными: ясные, без дождя. Солнце только успеет спрятаться, как уже вновь встает. Огромный красный шар будто врежется в землю и, немного передохнув, набрав сил, снова посылает свои лучи всему живому, улыбается людям, лесам, полям, рекам.
Янис и Пиалче подошли к тихому, задумчивому озеру Яндай. Парень и девушка сели в лодку, поплыли по безмятежно гладкой воде. Янис, напрягая сильные, мускулистые руки, гребет, а Пиалче — за рулем. На другом берегу виден маленький хуторок, там живет добрый человек — Казак Ямет. Но он давно уже спал — года берут свое.
Озеро словно волшебное. Кажется удивительно прекрасным, скрывающим какие-то тайны, полные загадок.
— Понять бы, о чем оно сейчас думает?
— Конечно, о тебе, — улыбнулся Янис.
— А ты откуда знаешь?
— А ты посмотри, разве не видно?
Пиалче хочется проникнуть в тайну сказочного ночного озера. Но, видно, открывает Яндай душу лишь немногим — близким, избранным. Обоим кажется, что избранные сегодня они — озеро поведает им свои тайны. Их лодка скользит по воде, оставляя за собой две живые волны, словно хвост ласточки.
— Я уехать должен, — взглянув в лицо девушки, сказал Янис. — Ты меня будешь ждать?
— Ждать? Это еще зачем? — весело спросила Пиалче. — Разве мало таких женихов?
Янис стал во весь рост, распрямился, озорно посмотрел снова на девушку, счастливо улыбаясь.
— Коли ты меня не любишь, я отдаю себя русалкам! О, зеленоволосые красотки, я иду к вам жить навсегда!
Пиалче не успела вздохнуть — Янис бросился в воду и долго не всплывал. Девушка забеспокоилась. Но тут из воды показалась голова Яниса.
— Сумасшедший! — возмутилась Пиалче. — Я ведь пошутила.
А Янис, не обращая внимания на девушку, поплыл к берегу. Бледная, испуганная Пиалче схватилась за весла, но грести она толком не умела. Весла то уходили в глубину, то скользили по поверхности воды. Янис, притворяясь, будто всматривается вдаль, исподтишка наблюдал за ее неумелыми усилиями.
Лодка уткнулась носом в песок, Янис пропал в кустах густого тальника.
— Янис! — позвала она жалобно.
— Ах, оказывается, я тебе нужен, — он, улыбаясь, подошел к девушке. — А русалкам-то я ни к чему. Они меня не приняли.
— Какой ты недобрый! — не могла успокоиться Пиалче. — Непутевый какой-то! — Девушке было до смерти обидно, она не приняла этой шутки: у нее ручьем потекли слезы. — Ну и ты мне такой дурной не нужен.
Девушка пошла в сторону хутора, на ходу вытирая слезы.