Друзья и герои
Шрифт:
Тоби вскинулся с обиженным видом:
– Что? Я не говорил ничего подобного.
– А Дубедат?
Тоби выпрямился и принялся трясущимися руками собирать курительные принадлежности.
– Откуда мне знать? Он видится с мистером Грейси наедине. Он не всё мне рассказывает.
Тоби встал.
– Побегу, пожалуй. Старина малость распереживался. Я с кажу ему, что вы ничего не говорили. Он будет рад.
– Надо думать.
Тоби удалился, поджав хвост. Когда он ушел, Гарриет сказала Гаю:
– Дубедат хочет быть директором. Он боится, что ты этому помешал.
– Похоже
До этого она сидела в номере вместе с Гаем, но теперь ее воодушевило ощущение собственной силы, и она предложила:
– Пойдем прогуляемся.
Он не пошевелился.
– Иди. Я не хочу.
– Но что ты будешь делать тут в одиночестве?
– Работать.
– Разве у тебя есть работа?
– Мне надо подобрать цитаты к лекции по Кольриджу.
– Это же можно сделать в любом время. Возможно, ты еще много месяцев не будешь читать лекции.
Гай покачал головой и стал тихо насвистывать, не поднимая взгляда от книг, – явный признак, что он расстроен. Гарриет стояла в дверях. Ее тянуло на улицу; она не знала, что сказать. Во время прошлых кризисов – падения Франции, вторжения немцев в Бухарест – Гай успешно отвлекал себя сам: в первый раз постановкой, во второй – летней школой. Он погружался в работу, и ему удавалось удерживать тревогу где-то на периферии сознания. Сейчас у него не было ни работы, ни друзей, ни денег, но он пытался действовать проверенными методами. Однако они были недоступны. Ему оставалось лишь сидеть в темной комнате и пытаться утешиться работой.
– Разве тебе не будет удобнее в школьной библиотеке? – спросила она.
– Мне бы не хотелось туда идти.
Как-то раз, в одиночестве прогуливаясь по городу, Гарриет встретила Якимова и, пока они вместе поднимались по Университетской улице, решила расспросить его о тех, с кем успела познакомиться в Афинах.
– Кто такой майор Куксон?
– Очень важный человек, – быстро ответил Якимов.
– Да, но чем он занимается?
Этот вопрос оказался сложнее.
– Занимается, дорогая моя? – Якимов глубоко задумался, но затем просиял. – Я располагаю некоторыми секретными сведениями, дорогая моя. Майор Куксон – важная шишка в СС.
– Господи, вы имеете в виду немецких эсэсовцев?
– Нет. Секретную службу.
Не было смысла обсуждать эти фантазии, и Гарриет спросила насчет Калларда и Фиппса. Вздыхая от необходимости напрягать ум, Якимов отделался от нее, назвав обоих «очень достойными людьми».
– А миссис Бретт и мисс Джей? – продолжала настаивать Гарриет.
– Не спрашивайте меня, дорогая. В городе полно подобных старых куриц.
– Но что они все тут делают?
– Ничего особенного. Просто живут.
Англичане, которые жили в Бухаресте, приехали туда работать. Англичане в Афинах, очевидно, представляли собой совсем другую породу. Гарриет впервые столкнулась с людьми, которые жили за границей без работы,
Не узнав ничего от Якимова, она решила расспросить Алана Фрюэна. Он пригласил их прогуляться воскресным утром: он собирался отвести Диоклетиана в Национальный сад.
Как и договорились, он зашел за ними с утра, но Гай снова сказал жене:
– Иди одна.
– Пойдем с нами, милый, – взмолилась она. – Ему не захочется гулять со мной одной. Может быть, ты возьмешь работу и посидишь в саду, пока мы будем гулять?
Но Гай твердо вознамерился бунтовать против обстоятельств.
– Нет, я посижу тут, – сказал он. – Иди. Алан будет рад поговорить с тобой наедине.
Гарриет этому не верила. Стесняясь, она вышла в вестибюль, где их ждал Алан. Лицо его было скрыто очками, и невозможно было понять, о чем он думает. Он чувствовал себя столь же неловко, поэтому они молчали, пока не вышли на площадь.
Алан хромал и, когда собака тянула поводок, несколько раз едва удерживался на ногах. Он извинился, пояснив, что у него был приступ подагры.
– Мне пришлось побыть дома пару дней, – сказал он. – Впрочем, это неважно. На работе по-прежнему тихо. Нам нечем заняться, кроме новостного листка.
– А чем занят Якимов? – спросила Гарриет.
– Он его развозит.
– И всё?
Алан рассмеялся и ничего не ответил.
Прошел дождь – первый этой осенью. Он лишь слегка увлажнил почву, но небо, украшенное лиловыми и розовыми облаками, выглядело свежо, точно в начале весны. Гарриет жалела, что с ними нет Гая: он не только облегчил бы атмосферу, но и мог бы вместе с ней порадоваться смене сезонов.
Внезапно ее прорвало:
– Гай очень несчастлив. Можно ли для него что-нибудь сделать?
– Значит, вы ни о чем не договорились с Грейси?
– Вообще ни о чем. Он сказал, что сложил с себя полномочия. Предложил Гаю идти просить работу у Дубедата.
Алан нахмурился, размышляя об услышанном, после чего с усилием сказал:
– Так не может продолжаться. Над школой уже все смеются. Студенты пересказывают услышанное на лекциях. Говорят, что Лаш предположил, что Мильтон и Данте могли встречаться на улицах Флоренции. Когда один из слушателей заметил, что их разделяло около трехсот лет, Лаш сказал: «Ой, вот это я ляпнул!» Куксон некоторое время защищал их, но теперь посыпались жалобы. Я знаю, что миссис Бретт писала в Лондон. Уверен, что на смену Грейси поставят разумного человека. Я бы посоветовал подождать.
– Гай согласился бы с вами, но ему очень тяжело.
– Понимаю. Понимаю.
Алан сочувственно кивнул, и после этого между ними воцарилась гармония.
Гарриет пришло в голову, что Алан был первым человеком, знакомство с которым они с Гаем завели одновременно. В Бухаресте она была знакома только с теми, кто знал Гая еще до их свадьбы, и ей казалось, что ее принимают только как жену Гая. Это положение было тем более неудобно, что тогда она еще не привыкла быть женой. Ей казалось, что в Англии она оставила не только своих друзей, но и свою личность. Теперь она начала осознавать всю абсурдность подобных мыслей. Почему бы Алану не быть довольным ее компанией – так же, как он был бы рад обществу Гая?