Друзья и герои

Manning Olivia

– Я надеюсь, вы согласитесь со мной поужинать? – спросил Алан и, видя, что Гарриет улыбается в знак согласия, продолжил: – У вас есть какое-нибудь место на примете?

– А могли бы мы пойти в Русский клуб?

Алан рассмеялся. Очевидно, это был очень скромный запрос.

– Конечно могли бы. Он называется клубом, но туда пускают всех.

Клуб

состоял из единственной комнаты, которую обставили в начале двадцатых и никогда более не переделывали. Когда они вошли, Алан сказал:

– Мы можем встретить здесь Якимова.

Они и в самом деле тут же его увидели: он сидел за маленьким столиком, а перед ним возвышалась гора блинов.

Он поднял взгляд и пробормотал:

– Дорогая моя! Дорогие! Как я рад вас видеть.

Впрочем, очевидно было, что на самом деле он не рад встрече. Пока они стояли рядом, он размазал по блину красную игру, после чего с сосредоточенной улыбкой оглядел получившийся бутерброд и вывалил на него гору сметаны.

– Да вы гуляете! – сказал Алан.

– Отмечаю кое-что, – ответил Якимов. – Продал автомобиль, мою милую «Испано-Суизу». Немецкий офицер купил его в Бухаресте. Думал, что денег мне не видать, но мой дорогой друг Добсон привез мне пачку купюр. Ваш Яки в кои-то веки при деньгах. Небольших, конечно, только чтобы продержаться. Мне их должно хватить надолго.

Якимов ждал, пока они отойдут. Обзаведясь деньгами, он более не нуждался в друзьях. Когда он мог купить себе еды самостоятельно, он питался роскошно – и в одиночестве.

Они уселись в эркере с видом на Акрополь, который скрывался в темнеющих лиловых сумерках, и тоже заказали себе блинов с икрой и сметаной.

– Восхитительно, – объявила Гарриет.

Гай готов был терпеть Русский клуб – точно так же, как и Алана. Он готов был принять тот факт, что некоторые его друзья аполитичны, как если бы они не различали цветов. Он не винил Алана в этой его ограниченности, но держался рассеянно, и было видно, что мыслями он где-то далеко. Гарриет понимала, что Гай

просто коротает время в ожидании похода в «Алеко», где можно будет встретить единомышленников. Алан, однако, позабыл об их планах. Он с довольным видом устроился в кресле, готовясь насладиться ужином. По его виду было ясно, что он не намерен никуда двигаться.

Гай, напротив, только и ждал окончания вечера, но держался терпеливо. Гарриет радовалась происходящему. Что-то в окружающей обстановке пробуждало в ней давно забытые мечты о безопасном убежище. Она стала презирать эти мечты, когда отправилась в Лондон, чтобы зарабатывать деньги наравне с другими незаурядными молодыми людьми. Тогда она с негодованием отвергла бы саму идею упорядоченной супружеской жизни. Замуж она вышла ради приключений.

Когда-то в Бухаресте ее насмешили слова Якимова: «Мы здесь в тихой заводи, мы спокойно переживем войну»: они с Гаем приехали туда, готовые к любым опасностям и даже гибели. Теперь, после всех этих беспокойных месяцев и долгого периода неопределенности, она понимала, что была бы счастлива обрести такое убежище. Но период неопределенности еще не закончился.

– Как вы думаете, итальянцы прорвут оборону? – спросила она.

– Почему вы спрашиваете? – рассмеялся Алан. – Вам бы хотелось этого?

– Нет, но, если мы останемся тут на зиму, нам понадобится теплая одежда. Я всё бросила в Бухаресте, а Гай привез с собой одни лишь книги.

– Вам совершенно точно понадобится пальто.

– Гарриет может купить пальто, если хочет, но я никогда не чувствую холода, – отрезал Гай.

– И нам потребуется какое-то жилье, – продолжала Гарриет.

– Чушь, – возразил Гай. – В гостинице дешево и удобно.

Он не желал тратить время на обсуждение одежды и домов, стремясь как можно скорее покончить с ужином. Когда Алан снова взял меню, Гай сказал:

– Я больше ничего не хочу. Если мы собираемся в «Алеко», думаю, пора идти.

Конец ознакомительного фрагмента.