Драконы Солернии

Рогозина Екатерина

Впрочем, все сладкие мечты пришлось от себя отогнать и выдать более-менее реалистичный прогноз:

– Если я отдохну весь сегодняшний день, завтра утром я буду чувствовать себя лучше.

– А, ну тогда ладно, - покивал мой подопечный и наконец-то оставил меня в покое.

Он отвалил в общую комнату, поближе к растопленному камину, и завалил стол своими бумажками и словарями. Кто-то опять доверил ему свои переводы.

Раз уж меня подняли, я дошёл до умывальника, немного поплескался. Большого желания приводить себя в порядок у меня не было, но и зарастать до свинского

состояния не годилось. После водных процедур я спустился в буфет. Там я запихнул в себя жалкую брускетту с помидорами и холодным мясом, запил всё это остывшим кофе. На что-то более героическое меня не хватило. За время хождения по дормиторию, моя голова немного проветрилась, но меня всё ещё клонило в сон, поэтому я вернулся и снова лёг. Раньше я мог проводить несколько ночей без отдыха, неужели я - старею?

Я не успел обдумать эту мысль, как я провалился в царство сновидений, даже несмотря на выпитый кофе.

Третий раз за день ди Ландау разбудил меня строго по делу: он притащил в дормиторий дымящуюся паром тарелку с традиционной солернийской кукурузной кашей - полентой. Кто-то заботливый накрошил туда сыра, и теперь в раскалённой каше сыр потёк, образовывая аппетитные озерца. Я не представляю, как при существующем запрете он протащил еду мимо бдительного смотрителя. Багратион, конечно, маг и волшебник, но не на столько же!

– Да я просто ему сказал, что ты болеешь, - пожал плечами мой напарник.
– Он же не зверь. Да и тогда ему самому пришлось бы с тобой возиться.

Я вздохнул, постарался не обращать внимание на его тон и принялся за еду.

Ах, до чего же мне стало хорошо, стоило проглотить первую ложку! Простая, незамысловатая еда, но от неё сразу стало теплее на душе, и настроение стало гораздо лучше. Ди Ландау сидел рядом на стуле и задумчиво наблюдал за мной. Он внезапно приложил ладонь к моему лбу, потом пощупал свой.

– Вроде не горячий, значит, действительно не простуда. Это очень хорошо!

– Почему?
– не подумав, спросил я.

Ди Ландау расплылся в своей ехидной ухмылочке:

– Это значит, что тебе можно в термы!

После горячей каши это прозвучало так соблазнительно, что я не смог отказаться. Хитрый колдун знал, чем зацепить настоящего солернийца. Больше чем есть вкусную еду, пить вино, драться и спорить на деньги в нашей стране любят бани. Горная страна полна горячих источников. Самые знаменитые находятся на севере, кстати, недалеко от уже небезызвестной вам Амбры.

В Латане горячий источник располагался на территории королевского дворца. Как вы понимаете, простым жителям очутиться в одной бане с монархом не грозило, но по древней традиции, вниз был спущен акведук, в котором вода под действием сохраняющих заклятий не остывала и подавалась в городские термы.

Наш министерский район был одним из старейших, поэтому здесь была своя баня. Нам не пришлось далеко идти. Мы просто занесли по дороге пустую тарелку в одну из ближайших харчевен, свернули вбок и оказались у облицованного мрамором здания. Надо ли упоминать, что фронтон украшали фигуры бронзовые драконов? Старинный мастер был не без чувства юмора: его драконы

играли, плескались в льющейся воде и, судя по довольным рылам, получали исключительное наслаждение от своей возни. Внутри всё было гораздо строже: мозаичные плиты и стены уводили коридорами в комнаты для отдыха, переодевания и сами купальни. На мокром камне сильно-то не порезвишься, если ты не дракон и у тебя нет бронзовых когтей. Так недолго поскользнуться и разбить голову о камень.

Купальни всегда были общественным местом: сюда приходили как в театр - всей семьёй. Здесь действовало негласное правило: в бане нет званий. Тут могли в одном бассейне оказаться и маг, и торговец, и священник, и военный. И не поссориться при этом. Сословные рамки оставались за порогом купальни. Само собой, оставалась входная плата, как установленный ценз, но стоимость на водные услуги почти тысячу лет регулировалась государством. Так что позволить себе посетить термы мог действительно каждый.

Идея ди Ландау расслабиться в бассейне пришлась как нельзя кстати. Я устроился на приступочке, чтобы из воды выступали только плечи, положил на лоб мокрое полотенце и прикрыл глаза.

Журчание проточной воды заглушало голоса, хоть во всех концах бань велись разговоры. Человеческие голоса не раздражали. Ди Ландау, не умеющий молчать ни минуты, лениво зацепился языками с кем-то из почтенных отцов семейства. Его отпрыски плюхались тут же - с соседнем резервуаре.

Всё-таки в воде есть какая-то древняя магия. Недаром, люди почти наполовину созданы из воды. Стоит нам погрузиться в тёплые, ласкающие недра, как уходит боль, печаль, тоска. Всё это как будто смывается без следа. Казалось бы вода может убрать только грязь с поверхности тела, но каким-то образом она омывает ещё и душу. По контрасту со вчерашним ледяным вечером я нежился в горячей воде и совершенно не хотел выходить. Кто-то из древних поэтов сравнивал термы с лоном матери. В том смысле, что тепло, хорошо и уютно. Выражаясь языком моего подопечного: и фиг кто вылезет отсюда добровольно!

Из таких райских местечек выгоняют или обстоятельства, или нужда. Нас выгнало второе. По неизвестной причине, вода забирает много сил, и после купания просыпается зверский голод.

Ди Ландау, устроивший с детьми нашего соседа водное побоище волшебных ледовых галер, наконец-то угомонился (ну ещё бы! они все вместе расплескали пол бассейна! Их не выгнали из-за шума и устроенного балагана только потому, что все остальные делали ставки и следили за сражением) и потребовал срочно навестить ближайший кабак.

Я совершенно не возражал. Всё моё тело было приятно тяжёлым. Я наконец-то согрелся после вчерашней прогулки.

Мой напарник повёл себя исключительно благородно, оплатив мой ужин. Я как-то не подумал, что мне понадобятся деньги. В термы я всегда ходил бесплатно (одно из преимуществ бытия гомункулусом) - за меня платило государство. Поэтому я не привык думать о той самой презренной материи, которая всегда занимала мысли моего подопечного.

Мы плотно поужинали жареным мясом и пирогами, а потом за бутылочкой крепкого красного вина ди Ландау спросил: