Драконы Солернии

Рогозина Екатерина

Перед началом Золотой недели я даже удостоился похвалы от маэстро Фабио. Он устроил пробный поединок между мной и ди Ландау. Его задачей было - провести атаку на меня, моей - не дать ему этого сделать.

Наблюдать за спаррингом вывалилась вся молодёжь, которая готовилась к Играм в соседнем зале. Надо признать, своим вниманием они меня несколько смутили.

Всё-таки до чего же много подлых приёмчиков знает злая портовая шпана! Если бы не моя сила и реакция и если бы ди Ландау дрался всерьёз, в полную силу, он бы как минимум сломал бы

мне руку и выбил сустав на ноге. Мне удалось полностью провести серию движений, которую мы с маэстро выучили раз на пятый или на четвёртый.

Мой напарник не мог не понимать, что я сильнее, и если он попадается в мой захват - ему конец. Вернее, это было в теории. Практика, сердито ругаясь, ознакомила меня чуть ли не с десятком способов освободиться из моих рук.

Я не ожидал, насколько скользким может быть тощий мальчишка, а для него неприятным сюрпризом стало то, что я действительно стал способен его поймать, перехватить и ткнуть носом в "паркет".

Это (помимо смешков от зрителей) его здорово разозлило, и он попытался провести ещё пару атак, когда мы возвращались вечером в дормиторий. В результате счёт стал один-один.

Он смог меня достать, когда мне из-за моей массы негде было сманеврировать в переулке (я запомнил это на будущее! На "паркете", в просторном зале об отсутствии места я даже не подумал...), зато потом я спас его, поймав за шкирку, когда он поскользнулся на брусчатке и едва не сел в лужу. В прямом смысле.

Я схватил его и довольно крепко зафиксировал двумя руками, заставив моего напарника запыхтеть.

– Пусти уже, громила!
– обиделся он.

Мне пришлось извиняться, объяснять, что я ещё не слишком хорошо освоил эту науку, не всегда могу рассчитать силу, и попросил воздержаться пока от проб моих новых возможностей. После моей прочувствованной тирады, я был благородно прощён.

– В общем-то ничо так у тебя выходит, - наконец одобрил взъерошенный ди Ландау.
– Но тебя любой портовый пацан сделает!

– Это в самом деле мой первый опыт, - спокойно ответил я ему, стараясь не улыбаться.

Только третьей атаки за вечер мне не хватало. Всё-таки удары ди Ландау весьма чувствительные: у него удивительно острые локти и колени, это не говоря о крепких кулаках.

На моё счастье, следующие дни были рабочие, и моему напарнику стало не до обид. Ему с лихвой хватало дел - надо было закончить большинство работы до начала праздников.

Через пару дней мы с ним уже стояли на перроне и встречали дам. Признаюсь честно, я был счастлив видеть милую сеньору ди Ландау и нежную сеньорину Пассеро. Они ничуть не изменились за несколько месяцев разлуки, разве что сеньорина Лючи ещё чуть-чуть подросла и стала её более очаровательной. Они обе просто сияли, как будто привезли с собой кусочек яркого бергентского солнца.

Увидев своих любимых, мой напарник заметался между ними, не в силах решить, кого обнимать первым. К счастью, у него были длинные руки, он просто сгрёб их обеих и прижал к себе.

–

Ты похудел, мой мальчик, - с тихим всхлипом сказала сеньора Тамарина, погладив сына по щеке.

Юноша поймал мамину руку и поцеловал:

– Да ладно, меня сколько ни корми, жир на кости не нарастает, - и усмехнулся.
– Вон, даже дядька с проблемой не справился, куда тут местным поварам!

Пока они приветствовали друг друга, я забрал багаж. К своему удивлению, я тоже удостоился объятий. Пока мы шли в дормиторий, меня успели раз десять поблагодарить за то, что я приглядывал за беспокойным напарником. Меня это немного смутило, на мой взгляд я был не так уж и хорош, многие вещи я просто не предусмотрел и вовремя не предотвратил, но поднимать эти вопросы при гостьях было бы неблагоразумно.

Ди Ландау по дороге на вокзал заставил меня поклясться, что при дамах я даже не заикнусь про работу.

– Иначе они испугаются и начнут волноваться!
– бурчал он, нахохлившись, как старый ворон.

Мне было интересно, как он собирается показывать свою крутизну на Арене в битвах с другими соискателями, при этом не заставляя мать и сестру беспокоиться, но я не стал задавать каверзных вопросов. Ди Ландау и так слишком сильно волновался.

Надо признаться, что когда он вспоминал о семье, то становился отвратительно дотошным и придирчивым.

Он старался предусмотреть вообще всё.

Например, его дамы заахали, когда узнали, что он достал им билеты в наш министерский сектор (насколько я понял, один билет был его, а второй, судя по всему, он отбил у несчастного Луиджи, мотивируя тем, что они участники, и рассиживаться им будет некогда). Но ещё они больше удивились, когда увидели, что в дормитории их ждут абсолютно новые наряды.

– Какая красота, - выдохнула потрясённая девушка, разглаживая бело-бирюзовую юбку выходного костюма.

– Мама и Лючи должны выглядеть идеально!
– провозгласил ди Ландау.
– Там же будет толпа столичных магов, и все они будут на вас пялиться!

Дав дамам немного отдохнуть с дороги и привести себя в порядок, он заставил их мерить обновки.

Всё-таки, любовь ди Ландау к красивым женщинам и знание их особенностей, послужили ему хорошую службу. Он смог подобрать для своих дам такую элегантную одежду (кстати, когда он это сделал?), что даже у меня не осталось сомнений: передо мной были столичные модницы, но уж никак не родственницы из провинции.

Плюс ему очень повезло, что сеньора и сеньорина обладали изящными фигурами, и выбранные наряды только подчёркивали их несомненные достоинства.

Мне в глаза бросилась забавная вещь, в Бергенте я этого не замечал. Две женщины были изумительно похожи друг на друга, как будто мать и дочь или две сестры - старшая и младшая. Они были такими одинаковыми, и по росту, и по движениям, что это ди Ландау казался лишним, не принадлежащем этой семье. Никто бы не поверил, что им родственник, если бы они сами этого не признавали.