«Драконы Кринна»
Шрифт:
Когда Джеффри достиг Халькистовых гор, неприятности уже просто избаловали его.
На окраине Неракского леса он наткнулся на пару охотников - крестьян с севера Нераки. Испугавшись его доспехов и огромного, сверкающего меча, они уронили освежеванного в поле оленя и спрятались среди деревьев.
Выросший среди соламнийской знати, среди огороженных земель и частных оленьих парков, сэр Джеффри принял оборванных людей за браконьеров и спросил голосом, лишенным всякой вежливости из-за множества перенесенных оскорблений, что именно они собираются делать с
– Мы думаем его съесть,- ответили парни.– А потом часть его - и надеть.
Такого рыцарь уже не мог вынести. Лицо его загорелось гневом, и голосом, дрожащим от возмущения, он спросил двух крестьян, кому, как они думают, принадлежат эти леса.
Оба парня обменялись настороженными взглядами.
– Наверное, друидессе?– предположил старший, скорее спрашивая, чем отвечая.
– Друидессе?
Молодой рыцарь открыл рот от удивления. Внезапно истинная цель его поисков ярко вспыхнула перед ним.
Разве в Ордене не рассказывали ему о злобных обычаях друидов?
– Это обманщики и фокусники, - говорили ему.– Почитатели деревьев и кустарников.
– Похитители детей.
Сэру Джеффри сразу же пригрезились верная победа, громкая слава и всеобщее признание.
С большим трудом разузнав дорогу к пещере Л’Индаши, сэр Джеффри Бесстрашный бросил двух озадаченных охотников с их обедом (он же гардероб) ради более важной добычи.
«Я схвачу эту чудовищную лесную искусительницу и прославлю свое имя на всю Соламнию!– думал рыцарь. Именно о таком подвиге он мечтал со времен злосчастной охоты в Оленьем лесу. Тогда молодые рыцари насмехались над ним, а старики смотрели, как на пустое место.– Но теперь, когда я вернусь с трофеями своей победы над друидессой…»
Сэр Джеффри Бесстрашный свернул с натоптанной тропки в горы, полагая, что, выбрав неровный путь, он застанет друидессу врасплох, но вместо этого очутился на явно умышленно разрушенной скале над пещерой.
«Гномья работа,- предположил молодой рыцарь, спешившись и наклоняясь, чтобы рассмотреть разбросанные по краю камни, некоторые из которых, к его величайшему изумлению, оказались сушеными абрикосами,- А конечно же, это яд, - подумал он, - положенный специально для меня. Ведь ничто не указывает на древность убежища этого существа, на то, сколько еще миражей и ловушек расставила она здесь для меня», - благоразумно рассудил рыцарь и вздрогнул, испуганный собственными выдумками. Избавившись от них, он вскочил в седло, надеясь найти тропинку вниз, к пещере друидессы.
Конь же его придерживался другого мнения. Зарыв копыта в щебень, он отказался сдвинуться с места, и, несмотря на уговоры, угрозы и проклятия, сэр Джеффри Бесстрашный вскоре понял, что оставшийся участок пути ему придется проделать в одиночестве.
Конь остановился по своим причинам, но очень хорошей причиной могло бы быть отсутствие Л’Индаши Йиман в пещере - она воспользовалась солнечным днем, чтобы заняться лилейниками, росшими на расстоянии нескольких сотен ярдов.
Дракон, однако, оказался дома.
Как обычно голодный, Оливер
Ступив в темноту с обнаженным мечом, сэр Джеффри Бесстрашный разглядел в самой глубине пещеры что-то огромное и темное, издающее отвратительные звуки. Он предположил, что это, без сомнений, друидесса, которая, скорей всего, пожирает детей. Рыцарь глубоко вдохнул, занял устойчивую позицию и приготовился к битве всей своей жизни.
По бряцанию доспехов Бесстрашного дракон, как раз пытавшийся избавиться от застрявшего в зубах пастернака, осознал, что кто-то вошел и что этот кто-то - не Л'Индаша. В отчаянии, не рискуя дальше жевать, он попытался лапами прикрыть торчащие из пасти куски овощей, подобрал под себя хвост и весь съежился, стараясь сделать вид, будто его здесь нет, совсем нет.
Но сэр Джеффри Бесстрашный бросил вызов.
– Адское порождение пещерной тьмы, - нараспев произнес он, - за много месяцев преодолел я многие сотни миль, чтобы разделаться с тобой! Освободи этих маленьких невинных пленников, которых ты, я знаю, поедаешь! Я объявляю войну тебе и всему твоему роду! Покажись и прими достойную смерть!
– Ньямп!– ответил Оливер, потрясенный и удивленный тем, что кому-то взбрело в голову спасать нечестно нажитые пастернаки, и быстро выплюнул их обратно в бочонок.
– Выходи!– приказал Бесстрашный, подняв меч.– Обернись к свету, чудовище!
Оливер малодушно повернулся, медленно привыкая к свету. Человек представлял собой пятно, состоявшее из металла и грязи. До дракона донесся сильный запах гнилой репы.
Наверное, этот кто-то пришел из могильного кургана, наверное, это - свирепая нежить. Оливер подавил внезапный приступ страха.
«Но разве не огонь - враг нежити?– спросил он себя, передвигая громоздкое тело и глядя на фигуру противника, наполовину засвеченную солнечными лучами.– А разве не молния мать огня?» Оливер на секунду задумался, производя быстрые расчеты…
Бронзовый дракон может обратить против врага свое боевое дыхание двумя способами. Один - это, конечно, молния, пьянящий, непреодолимый огонь битвы. Есть еще дыхательный газ, приводящий в ужас и вселяющий отвращение в любого противника, которому приходится с ним столкнуться.
Оливер вознамерился использовать молнию, так что зеленое зловонное облачко, вырвавшееся из ноздрей, удивило его, как и печальное «блорт», поднявшееся откуда-то из живота, промчавшееся по длинному туннелю его шеи и вышедшее изо рта в виде ядовитых испарений от наполовину переваренных капусты, бобов и пастернака.