«Драконы Кринна»
Шрифт:
«Твои волосы, Л'Индаша, тоже словно припорошило снегом», - подумал Морт, улыбнувшись еще шире.
Год шел за годом, и друидесса постепенно старела. Вместо нее кто-то другой нес тайный дозор в Халькистовых горах, и бессмертие Л'Индаши перешло к ее преемнику.
Когда Морт поздравил женщину с днем рождения, Л'Индаша поднялась и обняла его. От нее пахло свежими травами, прогретыми солнцем и родниковой водой.
– О Морт! Как рада я тебя видеть!– воскликнула друидесса.– А я тут все думаю и никак не могу понять, почему в моем ковше для гаданий вода за ночь не замерзла. Иногда это случается, и почему-то всегда в самую
Роберт принес Морту чашку кофе с бренди и сказал:
– Ты успел к самому началу. Л'Индаша собиралась рассказать мне историю о драконах…
– Как началась Война Копья и был сожжен Нидус?– спросил Морт, аккуратно кладя небольшой сверток на дальний край каминной полки.
– Нет, о временах, когда приспешники Темной Королевы в первый раз вернулись на континент и разграбили гнезда своих благородных родичей, - объяснила Л'Индаша.– История Войны Копья и так всем прекрасно известна, а мой рассказ совсем не о том - он намного короче и как нельзя лучше подходит для дня рождения.
Друидесса улыбнулась, радуясь первому дню рождения за тридцать веков, и начала рассказывать, а садовник устроился рядом с ней на стуле и, отхлебнув из чашки, дотянулся до узорчатого ковшика. Проведя пальцами по полированным граням, он нащупал отметины, оставленные явно чьими-то зубами.
Глаза Морта медленно расширились - он ощутил магию в древесных волокнах. Сосуд все еще имел могучую предсказательную силу; его воспоминания о бытности инструментом для гаданий сохранили ясность и захватывающую живость. Прикоснувшись к ковшу, садовник в красках увидел то, о чем рассказывала друидесса, и даже больше - дерево помнило и то, что было ей неизвестно.
Это было время драконов, и под красной луной проносились первые крылья.
Л’Индаша Йиман сгорбилась под поникшими ветвями, покрытыми голубоватой хвоей, и следила, как среди звезд, то и дело исчезая за темными кронами вечнозеленых деревьев, кружатся крылатые тени. Ни друидических знаний, ни предсказаний, ни озарений не требовалось для того, чтобы она прижалась к земле, скрываясь от всевидящих глаз, способных с расстояния в две тысячи футов заметить кролика или мышь-полевку.
Деревенские жители рассказывали Л'Индаше о крылатых силуэтах, виденных на фоне красной и серебристой лун, и о том, что их извилистый путь лежит на север, в сторону непроходимых гор. Селяне полагали, что это летучие мыши - огромные летучие мыши, насланные на них за тысячелетия прегрешений. Когда придет время, твари начнут летать и при свете дня - считали люди, - а потом проглотят солнце.
Л'Индаша не поправляла их, опасаясь, что правда вызовет панику, которая больше повредит переполошенным селянам, нежели неведение.
Злые драконы пришли в горы Кринна.
Еще месяц назад, гадая по трещинам льда и полету зимних птиц, друидесса узнала об их появлении - но еще она знала, а скорее, просто верила, независимо от прорицаний и знаний, что добрые драконы тоже придут, хотя, пока они медлят, их злобные родичи могут разрушить мир.
Л'Индаша могла бы бежать из этих мест, но сила ее магии была единственным, что защищало местных жителей от огня и разбоя. И друидесса решила следить за драконами, покуда хватит сил и смелости -
То, что увидела Л’Индаша, несло в себе угрозу и мрачные предзнаменования. Их было десять, может быть, дюжина - в бешеном кружении снежного вихря было трудно сосчитать,- и драконы занимались явно важным делом.
– Легионы Хиддукеля, - прошептала Л'Индаша.– Приспешники Темной Владычицы…- Она оборвала себя на полуслове.
Говорить вслух, когда от звука голоса может подняться штормовой ветер и налетят бессчетные полчища врагов! Молча, затаив дыхание, друидесса подобрала ковш для гаданий и теснее прижалась к пахучему стволу дерева.
Один из драконов, еще совсем молодой и неуклюжий, развернулся и спикировал к роще этерн, подозрительно принюхиваясь; его черные крылья резко вздымались в кровавом свете луны.
Медленно, стараясь слиться с опустившимися под тяжестью снега ветвями, Л'Индаша попыталась расположить голубые лапы так, чтобы они закрывали ее, и прошептала в благоухающие иглы молитву Паладайну, Бранчале и Чизлев.
Суматошно хлопая крыльями, отставший дракон задел более крупного собрата - стук чешуи о чешую разнесся в морозном воздухе как треск рухнувшего дерева. Больший дракон пронзительно закричал и налетел на молодого, который в панике бросился прочь, в стремительном бегстве задевая грудью верхушки этерн.
Л'Индаша ахнула: существо глядело прямо на нее… Нет, мимо нее. В его взгляде читались ужас и изумление.
С невнятным криком молодой дракон пронесся между деревьями, расшвыривая в разные стороны ветви, иглы и снег. Какое-то время он вслепую старался затормозить, бороздя когтями лед и замерзшую землю, и что-то выскользнуло у него из лап.
Еще не придя в себя после такого приключения, дракон повернулся, стряхнул снег с кожистых крыльев и неуклюже взлетел, догоняя остальных. Он дважды терял высоту, рыская из стороны в сторону, миновал заросли высоких валлинов, стремительно выровнялся и, наконец, присоединился к собратьям.
– Пурпурная шляпа Паладайна!– прошептала Л'Индаша, глядя на засыпанный снегом предмет, который оставил после себя дракон.– Яйцо! Целое!– Она вновь прервала себя на полуслове, прижав ладонь ко рту, медленно поднялась и смахнула с плеч снег, глядя, как последние драконы исчезают в ночной вьюге, не услышав ее слов.
Глубоко вдохнув, Л'Индаша вышла из-за ствола этерны, освещая дорогу, петляющую по крутому склону холма, зеленым светом, струящимся от кончиков ее пальцев. На последних футах подъема, чтобы сохранить равновесие, она схватилась за голые, потрепанные ветви старого можжевельника. От одного ее прикосновения старое Дерево засияло и, казалось, на мгновение наполнилось жизнью.
У ног друидессы, освещенное сиянием ветвей, лежало яйцо - темное на сверкающем снегу.
«Неужели чудовища переселяются так далеко на север?– подумала она.– И зачем…»
И тут Л'Индаша поняла, что не время рассуждать о смене драконами места их логовищ - надо решить, что делать с яйцом.
Первым желанием друидессы было разбить его, уничтожить находящееся внутри существо, которое должно превратиться в хладнокровного убийцу, но внезапно в груди женщины проклюнулось какое-то неясное чувство - чувство ответственности, которое с каждой минутой росло и крепло.